Приветствую Вас Гость | RSS

Мой сайт

Воскресенье, 17.12.2017, 01:32

20 новых стихотворений для новой Ольги

Ольге Шерстневой


-1-
Только соотечественник может
время года посетить, когда
пред тобой рассыпана дорога –
тело – старость – грОши – образа.

Навсегда, и прочее в ладошки,
Навсегда, и прочая вода –
никому и ничего не должен,
и сверчком глядишь с травы в глаза.

Никуда и не ходи, не помни.
Говорить так только о своем
недоношенном и брошенном ребенке:
как отсюда там тебе вдвоем?

Как отсюда мне тебя не видеть,
если веки – словно черный лед …
Не простить, а значит не обидеть,
не услышать и не позовет.

-2-
Я закончил эпоху – отсюда
писать о доске:
мы прожили с тобою полгода
в прозрачной тоске.

И  чифир не жалеет,
и птица, и зверь не идет –
пожалей же меня,
оброни на пернатого йод.

Это время кончает игру
и под свой ноготок
прибирает койота, бомжа и гуру,
и впускает в песок.

Только лишь голоса
здесь живут, а не речь и не слух…
и приносит в ладошке роса
или память озимая – лук.

-3-
Никакая Лолита – ни чет, а причёт:
то на пятый этаж, то в курганский ковчег –
Аркаим не при чем и причиною – счет,
а для времени с водкой – почеркушечный чек.

И напишешь не так, как пытался тобой
заговаривать бог, разговаривать боль –
никакая девчонка возвращается в дом,
но пометит углы неспешная соль.

Никакая моя дорогая, иди –
если мимо, то мимо Урановых труб…
Никогда говори ни о чем – погляди,
можжевельника пар поднимается с губ.

Никакая Лолита, покидаешь ли лед,
проникаешь в изнанку, стирая тепло,
это тело не наше – посмотришь из сот …
недО-произносишь не глядя в глаза мои «Ло…»

-4-
Мне всегда везло на имя Ольга –
проскользил конек морской под кожей –
треснула по швам земная корка –
и куда теперь с такой мне рожей?

Я делю себя наполовину,
потому виновен, как и надо –
если ищешь ты во мне причину,
то и я кусочек рафинада

поищу в стеклянной твоей тени,
что звенит как имя за спиною,
побазлаю на дорожной фене,
чтобы обитать во тьме с иною.

Дети, проститутки и поэты
пролетают здесь над головою:
главное не то, что были вместе,
важно только то, что не со мною.

-5-
Это поет петух. Это обед протух.
Смотри на заборе три буквы, считалка «два-три»
Это шумит в поле лес. Это голос исчез.
Это Ганс или Фриц не спускается вниз.

Это почти порог – то есть готов пирог,
то есть я ухожу, и кошка твоя ни жу-жу.
Можно пива налить, на поселении жить,
но не люби меня  - бойся, как Ганг огня

Это жатва и рис. За курами бегает лис.
Это братва гудит. Это все то, чем я сыт.
Это не рифма – ночь. Я был бы рад, если б дочь
посетила бы лоно твое, без корневой буквы Ё.

Не подходи ко мне – это нежность и не-
важность того, что я хотел говорить. Горя
сгораешь как голова подростка в крова-
те с той Лолитой, что всегда над любою балдой.

-6-
И скорби не собрать, и не рассеять счастья,
злосчастною ладошкой не растереть пятна
родимого, и ждать – как вербного – ненастья,
и говорить «прощай» всегда не до конца.

А если промолчишь, то выйдет по-другому,
но выйдет, выйдет – «слышишь меня, слепой малыш,
не раскачать дыханьем горячечного глотку:
зачеркнуто лицо и тихо говоришь».

И речи не собрать, и не солгать иначе,
и дождь наискосок прочеркивает ночь,
и тело навсегда отлито в черной раме:
Ты смотришь на нее, когда исходишь прочь.

Об этом неисходе ты промолчишь – иначе
Лилит не сохранить – она не любит речь –
ты видишь этот пропуск на окончанье даты
любой, что в нас впадает и продолжает течь.

-7-
Насекомое время,
когда пробуждается мед
из огня или льда – неофит
все потом разберет

и напишет историю,
вплетет нас двоих в переплет
(не люблю я филологов-братьев
меньших – напиши  «идиот»).

Напиши мне записки
из мертвого дома, точь-в-точь,
как мы жили и пили холодный,
весны восковой этой, лед –

протекаем сквозь пальцы,
как небо – сухая вода …
Неурочное, но уркаганское время…
«Да?» – «Да».

-8-
Если пьешь, то пей до дна,
до звезды и до мента:
труповозка не спасет
от классических нас сот.

Говори со мною так,
чтоб сбивался ритм и такт,
чтобы отъезжала крыша
но и чтоб никто не слышал
это долбанное fuck.

Эти пьяные уста
допоют свердловский тракт –
ты прости меня, родная,
что со мною все – ништяк.

Не смотрю, а лишь шуршу,
загрустив – шушушушу:
это я в тебе, и прочих, отражаюсь.
И дышу.
 
-9-
Слишком зыбкая почва с тобой говорить ни о чем,
с желтоглазой подругой болтать на иных языках,
наблюдать, как растет нами торф или что-то еще,
как в углах межевых распинается названный мрак.

Это верная мера того, что теперь никуда…
И на краешке мягкой слюды присоседимся мы –
колыхается дверь, и скрипит – истончившись – вода,
и касается слово нашей непрочной вины.

В день седьмой будет пятница или четверг, и с холмов
ты затронешь звоночек, и двери откроются вверх,
ты простишь и простишься, и я останусь с семьей
нелюбимой и это, наверное, будет за всех.

Мы пойдем в одну сторону – и насквозь север и юг
пересечем - поскольку сопутников нет:
Мы на зыбкой почве, и тянет нас в точку звук –
это место – торфянник – и продолжается свет.

-10-
Это стихи допишут меня, до-
канают тебя – и этим, как видно, положат предел
занудству и прочему, тому, что на утро не тает –
поскольку ошибочно принят калий за снег.

А значит, налево ступай или, значит,
совсем ничего, но цифра любая тебя уподобит себе:
какой-нибудь азер – прости меня господи – хачек
святой обратится к тебе и воде – как к рабе.

Но эти стихи нас вводят в песчаные воды,
чтоб мы наконец-то признали, что это зима
в себя принимает любви нашей гиблые роды,
и это не мы в них виновны, а только страна

(читай, как – никто, читай как прошедшее время,
горящую щепку и принимай никотин)
это стихи пьют мое стремное семя,
читают меня и тебя, посылают на блин.

-11-
И там, где с начала течет вода неживая,
седьмая печать не надорвана и след в соляном сургуче,
где мы тридцать лет прописаны штампом, и таем
на двадцать приколов с полсотнею изрече-

ний, промытых – завязанной в узел с иголкой – водою –
там, нет, не бывает ни слов, ни любви, ни меня –
мы заняты этой, как небо нетемной, игрою –
и хворост трещит, как бедра твои, от огня.

Но все – понарошку в условиях детской игры –
мы – контуры нашего тела, которого нет у
этой воздушной земли, укрытой подобьем коры
великим забавником, давно не стремящимся к свету.

И там, где с начала течет неживая вода,
впадая то в левое небо, то в правое слово,
мы слышим как тихо и нежно проходит беда,
но мимо впадающей в смерть, возвращающей в снова.

-12-
Неизвестно – то ли правда,
то ли, просто, недомолвка –
прочитаешь – скажешь: сказка –
не вздохнешь – придумай бога.

Я бы видел, я бы верил
но мешает б-частица:
неизвестно то ли блярва,
то ли падшая частица.
«Я люблю тебя - ты знаешь» –
говоришь скороговоркой,
и даешь мне показанья,
как блатной в крутой ментовке.

Неизвестно – это ль правда,
это ль финки джаз по ребрам –
эта б-частица рада
понедельничным синкопам.

-13-
Это недолгий февраль, что нести одному за двоих,
это летит сквозь яму и скорлупу серебристая нить,
это любовь на троих, за которую пить
я учился в родной подворотне, где наученный бить

оставался с размякшей стеной и содранной в клочья строкой –
мы с тобой обитали в то время, поделенные твердой рекой
или лесом … неважно … под снегом и телом плавилась ртуть –
это краткий февраль, но продолжительна суть.

Продолжительна тень и скандальна, как и вчера:
вить из тени двойной вечера, вечера, вечера –
мы уже не заснем – только стопка поможет забвенью предать
этот слабый в треть месяц – чтоб прочитан наземный ад

был – так, и выпей там за меня, надо мной, вскользь меня.
Я – за то же, но здесь – там за снегом летит пустота,
вынимает меня из огня, пеленает в козла.
Вытирай после водки – пока не просохли – уголья рта.

-14-
Кошка твоя, полу-перс-полу-шваль,
проживет побольше, чем я
рядом с тобой и – вообще –
не говори «нельзя» –

когда пропадаю там,
где спирта на нас вдвойне,
не промолчи «да»
и я не скажу «не».

Кошка твоя – из тех,
кто приглядит за
тобой из моих прорех.
Не прошепчи «Са…

…Ша» – на другом краю
речи твоей стоит.
Не плачь, я сейчас сойду
и после – не будет обид.

-15-
Говорим про пиво, про конюшню –
разве что я этому не рад? –
повисела груша – стало очень скучно –
вот такой Теплов В. местный гад!

Впрочем, это к слову – вынул песню –
позвонил в НТ – там серпентарий –
и кому – про что там интересно –
у кого – какие лица, хари.




Говорим с тобою понемногу –
ткем по телу своему базар –
вышла сука-типа на дорогу –
получила от КАМАЗа дар.

Впрочем, это к слову, к драке, к дому,
к драме, к маме с рамой на плече –
говорим с тобою понемногу –
наблюдая этот мертвый Ч.

-16-
Выключим свет и сядем играть в домино –
все «но» пошлем на три
буквы – хотя, я думаю дело в ином:
наверно, так Натрий

закипает – попав на женскую руку и на
зеленое новое платье –
я не люблю ночью спать, тебя не храня –
мошка платит

своей тенью беспечному этому и
бестолковому току –
смотришь как слово в бугристой крови
моей протекает – проку

не будет – сядем играть в домино
мы все же –
посмотрим на наше порно и просто кино
мурашистой кожей.

-17-
Мы сохраним в секрете этот город,
кривые рифмы и прямые ноги,
мы приподнимем по блатному ворот
и создадим незримые пороги.

Ни да, ни нет, ни знака подворотни.
Ни встречи, ни прощаний в верных нотах –
и мы пройдем без нашей недоречи
в канавах, в блиндажах, в квартирных норах.

Но будет дата – будет и попойка
и платьице, бретельки и отсюда
нас вынесут, как всех выносит кромка,
начатая, как теплая простуда.

Я это не о том, как и всегда –
шифрую наши шифры, коды, сленги –
твой шестеричный голос и вода,
а значит тело дешифруют реки.

-18-
Нальешь ли щей, пошлешь ли к богу
приму я все. И от тебя
останется табак в кармане, две строчки
и одна судьба.

Люблю отеческие камни,
посеянные семена,
сиянье водочное грани
в руке лихого пацана.

Без тормозов – на черный пепел,
Чтоб поднималось вороньё,
и оказался мир наш светел,
и если ты меня дождё-

шься в этой тьме кромешной –
поставишь суп или иконку –
и хлеб порежешь – словно в бога –
Ай-да, со мною на Вагонку!

-19-
Это стыдная оторопь
на моей раскаленной руке
расклюет в дробь воробушка,
стайку срамных снигирей.

Это нежная слабость
тобой обратилась не в речь,
и огонь забывает
что что-то нам надо беречь.

Поднимаемся к телу
и слышим: растопленный слог
плавит там, где ладонь прикоснулась,
артерией скрытый бок.

Это стыдная дробь,
и вагонная суета
портит фон придорожный …
где остается  та …

-20-
и слепок сна просыпанной Рахили
и сны Ахилла об отце и море
просить меня просили про простили
но надо было плыть не зная горе

и время надломилось изнутри
и говорило что-то о пустыне
я наблюдал как ты готовишь что
в меня з/к зимой не доложили

все стынет друг мой – все напишет все
Египет в землю опадает с миром
я оживу в тебе и над тобой
и вновь запью с несчастненьким сатиром

ты слепок сей страны а я герой
мы пропадем друг в друге и на этом
закончим часть истории и в рой
пчелиный обратимся – за поэтом



PS:
-1-
Помнишь дождь, который не бывает
сопряжен ненашей нашей речью? –
эти капельки, которые не тают –
это время что лишь психов лечит?

Помнишь, как не помнишь ничего ты
не умеешь, и котенок лижет
прядь волос на глянцевой подушке,
что сегодня оказалась ближе?

Если в прошлом – лучшее  в трамвае,
если в пошлом – то по сигарете,
нам наскучило, что коммуналка тает,
нам противен кот Баюн и эти

речи – все «про то ты помнишь?»
спрашивают, мочат в кровь петельки
у рубашек неприкрытых кожей
нашей – в свете газовой горелки.

-2-
Попавшей, как в немилость, на Северо-Восток –
письмо тебе от нашей центрОвской канители –
чтоб ты играла дальше сквозной блюз-буги-рок,
чтоб от тебя – огонь был, тебе ж – по нашей вере.

Попутал бы нас дом, когда хреновый Джек
построил бы его до дыма или пепла,
построил бы на век, продленный в прошлый год
на единицу. Все. И заселил бы это.

Тебе влетевшей в дату, в историю, в апрель –
чтоб этим апрелЁм нас вовсе офевралить –
по самый верхний край и по простуду, где
я мог бы проходить, а нож не смог ударить.

попавшую в немилость, на Северо-Восток,
восставшую во славу, а значит на погибель –
тебе восходит новый, трубит в дощатый рог
и поднимает небо туда, где только рыбы.

-3-
Когда снедужит – тут и понесет
на три версты окружные, дороги,
на крыс и прочих (в скобках – не живет
на крыше больше Карлсон), а пороги

по рукава, по губы занесет
и обметет диагнозом все тело:
ты начинаешь говорить и год
тебе проговорить о чем-то белом

назначено китайским сим письмом –
«Сим-Сим, откройся кожа и закройся» –
то говоришь, то в горла три ревешь –
сходи и полюби или умойся.

Я изучал с тобою весь язык –
вдоль-поперек, а ты диагонально –
когда закрутит – тут бы жить и жить
и пить по кромку льда – всегда фатально.

-4-
С каждой буквой, с каждым пивом
говорю тебя лениво
говорю тебя негромко –
это черти, это фомка –

типа тихая зараза
пробирается постелью –
назовешь как прежде ладом,
и заткнешь подол метелью.

Затемненною ли фразой
или комнатой пройдешься –
очертаниями газа
кухонного – обернешься

русской буквой, внятным словом,
несмертельною картечью,
и зубровочкой с ребенком –
непутевой моей речью.

-5-
Проживая в районе психушек и прочих ментовок,
где иголок по крышу, а небо из влажных веревок –
мы с тобой пропустили три ящика водки, этап и березы
пропустили горючую смесь из поэзии и ржавой прозы.

Это поза, конечно – такое ино-причастье
или там оборот непричастный к нам, непричастный
ни ко мне, ни к тебе с берестою зажатой в ладони –
протяни себя в воздух, сквозняк – почувствуешь: тронет

тебя непернатый, живущий пернато и скучно.
Поднимаешь глаза и прозрачные веки, и тучи
возвещают начало, вектор, уголья или угли,
гулят до-смешного фальшиво, галдят гули-хули.

Это слабая смесь и бесплодная баба, и рожа
говорит с поднебесной вокзалом, «Портом» или тоже
смотрит в нас и наколет тату на предплечье,
говорит со мной и тобой на безмолвном наречье.

-6-
Я прикалываюсь тоже –
то иголкой, то морошкой,
тело пошлою остротой
нарисую и сбегу

по столу
нестрашной крошкой,
по лесам пичугой пестрой.
На таком худом краю

разольешь по анекдоту
по стаканам из пластмассы –
знаешь в нашей вялой плоти
был китайцем каждый пятый.

Выпей нашу камасутру,
закуси на утро сыром
получилось очень сыро –
ты уходишь в небо с миром

-7-
На крутых побережьях незримых шотландских холмов
проживает Челяба, и время летит на восток
за катреном, пеоном, цезурой и всякой дырой –
эта фраза безадресна – значит, еще не готов.

На крутых побережьях – бездарно тебе не прожить,
на бутылке гадаю, как в святочник, пить иль не пить:
если здесь пионерка тобой догорит до утра –
значит, сшить воедино расстрелы соспела пора.

Эти два адресата, которые тенью живут там, где шорох
заменяет им речь и распутица только права,
где земля поделЁна просветом на воду и воздух
и рассыпана просом в семи ночных коробах.

Проживает Челяба  меж елкой твоей и базаром,
что всегда за углами кривыми зренья стоит –
это все поли…тура. Это все оправдает –
только сердце мое по шотландской Челяби болит.

-8-
И ты скажи, как скобку, немолчанье,
как не заглянешь в кухню – все мычанье
доносится с цинкОвых заворотов –
подписано Билибин П., Сим Котов

и кто-то там еще. За анонимом
приходит к нам беременность – незримо –
как в почерке мой голос не узнаешь –
и в зрение своем на том растаешь.

И ты скажи мне это немолчанье –
я сберегу в щепотке соли – Ханаане
проходят круг над стёбною матрешкой –
чтоб дымом поднимались рожки-стежки.

Такая вот прощеная немилость –
что ледяное что-то обломилось –
ты падаешь в ребенка, время, скобку,
в молчание и жестяную лодку.

-9-
Где сейчас Максим Анкудинов не скажешь – не вмажешь:
стоит только поверить, и такое не все – на огонь.
Понимаешь, меня не услышишь, порежешь, а скажешь –
и речь никакая порежет на сажу ладонь

Это наша Незнань номерных городищ поднебесных:
стоит только о вере базлеж завести – как шарманка
выдаст с треском такую ругань, что выше Одессы,
чтобы мигом водой одессной заросла несторонняя ранка.

Впрочем, речь как всегда не о том, не про это:
не про то, в какие пеленки покойника небо оденет –
просто нам с тобой понемногу пора заслоняться от света,
просто это весна во мне, как сезоны, на дюйм шизофренит.

Вот и я полечу, потому что не ведаю бога, в пустоты:
стоит только поверить – и картавое все – на огонь.
Паранойя такая, что телу не хватит заботы –
это брошенный я на твою несмешную ладонь.

-10-
Зеркально слово. Отраженье – или
бодяжить по полночному с собой,
учить язык, французский, пачкать чирий
болтушкой или биться головой

о стол и отраженное полслова,
английский W читать как М,
лишиться на полночи крови, крова,
дрочить подушку, как ствол АКМ.

Дурной ли юмор, чтоб взалкать о теме,
о бабах или стрёмном словаре? –
пиши, мой дорогой, все не про семя
и, главным образом, зеркально голове.

Зеркально время, или отраженье –
трамвайно, то есть – тоже не по рельсам,
когда за полночь или просто жженье,
или поехал ты стеклянным рейсом.

-11-
Такой, блин, Мандельштам, родные дуры,
дрянные пули, тараканьи виски,
коньяк межбочковой и дойчен-курвы,
крапленая квартира и ириски.

Такая неистория, такая,
ты не поймешь ни черточки, ни брови –
не отрицай меня, когда у края
меня никто, и ты, не остановит.

Такой сегодня снег, твоя-моя кривая,
татарский мальчик, россказни Казани,
касательная речи или лая,
и балалайки с домрой на казане.

Такая встреча без купюр и смысла,
как дождь без кожи и царапин с дрожью –
чирикнет облако, когда вода провисла,
и Мандельштам летит по бездорожью.

-12-
Убойна доза керосина,
который в термосе нам Зина
приносит как пчела. В стакане –
то, что достойно спирта с раной.

В апреле этом и четвертой
весне двухтысячного после –
мы просыпаем на пол гвозди
и просыпаемся не возле

Стратегии, Тацита или –
у Антигоны между лядвий
лети, Эдип, на вертолете
от этой и до этой – ради

ребенка в нашем недороде –
повяжем ниточку с запястьем –
убойна доза керосина
в твоей крови и нашей касте.

-13-
Потому что писать стихи не такой уж и труд –
я сижу, как варнак над кумысом и трепотнёй,
наблюдая, как на любимую капает ртуть,
раскрывается книга вовнутрь – за такою фигней

Ты застанешь меня в жестяной бересте под горой –
эти шоры носить – не сносить, как лапти из снега,
на которые встав, я (читай: ты) побегу за второй,
недыханьем стирая на ноль все смыслы побега.

Потому что свивается все на любовь и морковь,
потому что сбывается там, где сбивается только на только –
негорячая кровь, насекомых кипящая плоть –
вьет тебя на меня: на три цвета одна лишь иголка

Потому что писать, потому что забыть – потому
этот пятый этаж и язык, что владеет не мною –
я сижу на игле, растирая в ладошках свой смысл,
чтобы ты не случилось, не сбылось как небо – немою.

-14-
Вот, и аукнулось то, что неписано было –
иероглифы и погремушки устроят пургу на столе –
зазвенела тень, в Dos погружаясь, по-бабски провыла
и присела со смертью, растить мое слово, в золе.

Ни фига же себе – такая феня-морока
перекликать гальку с песком или Оленьку с Зиной –
ничего о пороке, ничего, кроме порока –
переводим отсюда порох на пряники с глиной.

Повезло-развезло, что аукать свое бездорожье,
двуязычье срамное родных ЧилябИнских козлов,
что покрыться гусиным пером и дырной рогожей,
только сколько бы не был с з/к – все равно говоришь про любовь

Вот, и жизнь не прошла, потому что неписано было –
проскользил по стекляшке  споловиненный гвоздик нержавый,
вот, и жизнь погружает нас в Dos, тот который навила –
я стою без любви, у стены, у великой державы

-15-
Не выхожу, но выйду к водопою –
гудят под чудесами провода:
куда ни глянешь – клин над головою,
куда ни бросишь – все тебе вода.

И стрекозой над синей теплотрассой
прообитать в течении ее,
соотносить себя с волками или
наш срам покоцаный удваивать судьбой

мы соглашались или … (я не помню)
сплошные байки, то есть – темнота
в сучках, как эти клинья над башкою
и знаешь – лед уже дота…

С утра – не встать, не выйти, это не
привычка – псом лижет  высота –
Я выхожу на тьму, как на дорогу,
и накрывает тему немота.

-16-
Это все раздор о лете,
шприц, иголка, сигареты –
жизнь без фильтра и без горла –
связки наши белой стерло.

Это все о том, о свете –
мы с тобою на запрете,
от любви бывают дети –
ты теперь в обнимку с этим

носишься и ножик прячешь:
то ли видишь, то ли таешь.
Вот такая нам заплата,
ксива, мед из винограда,

колесо, резина, петли –
прошмандовки и гетеры.
Говори со мной о лете –
мы теперь одни на свете.

-17-
Проговорили больше ночи – дольше круга,
который  нам описывает месяц
косноязычно – что ж теперь, подруга,
мы будем пробуждаться только вместе?

Сойдись и разойдись, как корочка у сдобы,
поставленной на тело наше, для забавы…
я только снял своей свободы робу
и только что поднялся из канавы –

я шел вперед на северо-восток,
я бил врага спиртовым Сталинградом,
и отходила ночь за водосток,
и что к тебе пришел – казалось мне наградой.

Проговорили дольше слова, больше тела –
я шел круги, сходясь на штопор в середине
Мы будем пробуждаться, но несмело –
пока не взяты в окруженье льдиной.

-18-
Что младенческая пипка,
что другие разговоры –
все бесполо, как картинка,
как базары блатной своры.

Нам с тобой по барабану,
Нам с тобой наполовину –
поклонись на утро крану,
чтобы бог увидел спину.

Легче мертвого дыханья,
тоньше паутинной нити,
побездельней наказанья
выбранного нами, китель

ты накинешь в понедельник
на свои сухие бедра,
похрипим костями с небом –
заскрипит у неба морда.

-19-
Я плачу за чужое несмазанным языком,
однозначностью темы и прочее, прочее, проч-
ное, как слюда под хромированным ногтем –
напиши мне письмо на E-mail и отсюда наверно начнем

догорать, ощущать свою старость и этот живот,
что надолго и скоро тебе заслонит этот свет.
Суета, антрекот, голоса, полоса или секс второпях –
Я, как прежде, в словах на нуле или нет – на нулях

я плачу за свое – я уже не готов отвечать –
я ложусь тонким слухом на твой недозрелый живот –
и за мной – высота, и язык забывает уста,
и торопится голос покинуть беззубый мой рот.

Ты проснешься на утро, три года спустив на меня
И увидишь как ниже пупка разгорается свет
И мерцает младенец в этой мензуре огня –
Это я слишком слаб. Обогреешь меня? Или нет.

-20-
PS писался спокойней – и я ухожу налегке
Оставляю тебя, поделив на двоих: на тебя и того - по реке …

сына этих Египтов, потерянных палестин –
ты – татарка, я – урка, и тот, кто всегда один,

наблюдает дыханье сутулых плеч (читай: спин) –
мы с тобой изувечим его – потому что нам скучно одним:

все теперь разговоры – и ветер полощет нас –
слушай, ходят здесь горы и вовсе не слушают нас …

 



МЕГАЛИТ. Евразийский журнальный портал. Журнал актуальной литературы ЗНАКИ Официальный сайт 
Южнорусского Союза Писателей


 
Besucherzahler get married with Russian brides
счетчик посещений
Сделать бесплатный сайт с uCoz