Приветствую Вас Гость | RSS

Мой сайт

Четверг, 19.10.2017, 17:14

*** 
это наступает на лапти осень плюс
стремятся воды в тело которое минус
все птицы летят на Север который Юг
это на твоем жестком шебуршится вирус

это в Челяби крест накрест летят дожди
и конунг отпускает котов на войны
некто тот который сидит в тени
не видит разницы между письмом и бойней

в бойнице Йорика или Гамлета королева
пишет странные вещи или дрянной ботаник
блядует слева вправо – или как идиш - справа налево
впрочем это уже в коллекции был бы чайник

а мозги вскипятят речью почти любого
кто решит понимать то что понимать не стоит
но это слова уже не твои а того другого
который дрожит рядом с печью которая воет

это почти слова без логопеда
не обойтись поскольку снежная крошка
это твои сочельник имам и веды
пара книжек каблук таежная мошка

это почти привычка подниматься мимо
летать как гусеница после ненадежной смерти
только дата дарит повод для пантонимы
надраться выше ушей на последней трети

все птицы летят на Север который Юг
стремятся воды в тело которое вирус
это наступает на лапти осень плюс
на твоем жестком минус

 

* * *

когда я вступал в развод со своею второй женой –
плыл навстречу декабрь и Мазай сушил лыжи
оставалось жили и были потрепанные стремной тусней
но цветом любимым глаз оставался рыжий –
богтымой или мойбогты – мы все сексоты ГБ
в ВК – шепотки и анекдоты – такая вот хренотень
лошади отбрасывают тени прежде всего в себя
знаешь я не гомофоб но пол-Ебурга – Геи а это уже судьба
я допишу этот текст и почувствовав голод
поцарапаю ногтем твою лодыжку и нечто прохладней и выше
чувствуешь как тебя выпивает водочный холод
в эти даты надо лежать на крыше

у меня шепелявая речь – слишком часто менял места
и наречия и срывался до порога чтоб ехать в Тыву – из ста
случаев есть сто первый – и потому жена поэта всегда чиста
даже если она мужчина и внутри пуста
впрочем скорее всего она вынесла из тебя
мальчика и девочку или наоборот
искривив губы мы ощущали уста
но когда плыли в разгон  то врубались – это рот
короче – это все гон кукарача итоги окурки а все бабы курвы
суки бляди стервы мадонны матери и наши клоны
но приехав туда где мерзнут российские куры
разбиваешь все свои три головы на поклоны

и когда ты вернешься из Тынды-тывы-ярытам
завяжи узелок у себя на пальчике на
какая тебе блин разница – это почти срам
и безграмотность то есть это январь на
левой руке татуировка на память чтоб
помнили и мяли на лесопилке на перекуре
и вагон уходящий в Сибирь всегда так похож на гроб
и возвращает нас в гиперборею бурей
и когда мы вступали в развод атом плыл по воде
преданный как могиле ледовитой Седов
впрочем это остается тем кто дальше
нас а у нас заживет  без слов

ночные бдения и постпохмельный крантец
завалившись спать не узнаешь себя
поворачиваясь слева вправо тянешь руку в бок
и слышишь как скрипит тобой пустота

 

* * *

В моем бездарном камланье потомка мордвы и манси
отыщется много разных, забытых с рожденья вещей.
Так не начнется январь. В полуподземном приходе
стою, как слог осознавший, что он от зачатья ничей:
в этой густой полумгле – расщелин крысиные морды
нам отворяют воздух, чтобы учились дышать –
руки его слепы, вежды черны или стерты,
и забываешь, пробив скорлупу, как твою звали мать.
Но этот тихий ангел епископальных психушек
нас не найдет во тьме – и только наполнит ее:
попробуем сосчитать, сколько под кожей кукушек,
сколько прощеных женщин в нашей лимфе плывет.
И прогибаясь в хорде, станешь причиной дрожи,
скользящей по постной иглы бронзовым позвонкам:
услышим ли этот крик разорванной небом кожи?
узнаем ли спуск под воды по дверным косякам?
Только не говори, не открывай глагола,
не отверзай пространство или зыбкое время,
чтобы хватило на зобку неутоленного плача,
чтобы нас укрывала, прощаясь с бесстыдством, темень.
Так и прядаю нити из незамерзших топей
Скрипа и торфа – эта телега всегда – на дюйм от тебя – пуста.
Выучим мертвый язык, чтоб говорить вместо мертвых
И узревать, как вскипают от холода наши уста.
И не оспорь меня как фруктовую жертву:
смотри, как в тебя  втекает с порезанных пальцев нить
соков уже не моих и не твоих – то есть младенцев третьих.
Стикс покидает тело, чтоб тело  не осквернить.
В осколке моей темноты ищет ладошка буквы,
потраченные в сокасанье воздуха и языка –
пусть тебя не встревожит запах горячей клюквы,
в которую бабочкой смотрит из лимба слепой косарь.

 

* * *

Откровенно говоря, стыдоба догорит, когда
я коснусь ее обугленным кислотой крылом,
под стопами хрустит как стальная хворь вода,
и сидят трое со мной  за соленым столом,
проливается лед мимо корзин и рук,
начинается ветер, когда кончается тень:
на любое слово отыщется перестук
меж озоном и бредущим сквозь него – в семь
врата твои окольцует немой чин
пролетит насквозь словарь и замкнет уста
и услышу я: среди токующих льдин
надломилась в ладошке речи моя игла.

 

*** 
видел ли ты как тьму из неба плетет шелкопряд –
свой треугольный зрачок вплетая в прозрачную сеть
словесной игры  расплетая на буквы картонные небеса
чтобы ты понимал к прекращенному сроку
зрение принадлежит человеку а речь богу

эпизод вступления в новый рим львов
в некоторое время обозначенное набуквенно вечным
от и до гончих псов рвущих иконную плоть
и посконную ткань на нашу увечность
и драму речи легшую под наш топор

ты не помнишь сколько прошло мимо тебя людей
но точно что меньше чем через тебя за век
покайфуем с тобой упражняясь в новейшей фене
пока паучок плетет для письма навет
а сосед дробит по батарее письмецо для зазнобы Жени

эпизод вступления словарного рока в рот
отсоси свой дозняк никотина и отползай
эмбрион непривившийся в ней – в твоей крови прорастет
сможешь ли ты прожить девятимесячный рай
как углекислый газ проживает с болью азот

но если случается быть серьезным тебе
осталось несколько половых актов а после придет пустота
и ты начитавшись торы бормочешь обращаясь к подруге «рабе»
и наблюдаешь как гиена рвет уголки рта
игненным и оставляет шрам на губе

эпизод расхождения человека и ангела неверный январь
полощет Исиду в ее тропе через пески
ты слышишь речи несбывшегося через себя
в такой пустыне вы почти что близки
и говорите любя

память не спасает плывешь в расход
вылетаешь из мамки недоноском поскольку не плачешь
проживаешь себя как нецензурный глагол
за возможность дышать – речью платишь
которая падая сокрушает пол

 

*** 
Недосчитанный город – с этой секунды уже только град
пролетающий – ангелу, падшему в топи – отверстое горло.
Начинается чтение тел, оставляющих души –
это то, что движение пальцев твоих в мое воскресение втерло.
Это дата моя и чужая растянута в средневековье
от костров к телескопу, с троеперстья к скудеющей сводне.
От такой ли родни ты укрыться хотел в нелюдимой пустыне?
Или так роженица взлетает из рук к распаленной любовником сходне?
Если ты понимаешь, что я говорю – значит, даты не помнишь:
не родишься ангелом – значит, китайцем семьсотым
это тонкая дрожь пробегает сквозные надбровные вены, как обжиг.
Надвигается тьма из рассвета птенцом желторотым.
Там приколоты к твердой воде тату из морфия и героина.
Не оспоришь себя, если ставишь на зарытые в торфе тропы:
это только размазана между пальцев и свита в безвременье глина,
это колет водица соленым колодцам полые стопы.
Поднимаешь глаза, чтоб увидеть нас в зрачке бога, как снег,
по тоннелям бредущий его неуклюжей походки –
это полая радость из зарукавных холодных огрех,
это свет от вечери, продетой сквозь сходку нити с иголкой.
Отвердевшая прядь безруких божков из до-верья,
где кидает нас маятник стремных времен в лабиринт пустоцвета,
открываешь ли двери в себя или только преддверье –
но всегда, просыпаясь,  вдыхаешь осколок от света.

 

НОВОГОДНЕЕ

нашу сухую кожу назовут после судьбой
но с утра не поверишь в такой покрой
первого числа тридцать второго года
и пропадет снег как в воде язвенной сода
и обернется трагедия детской игрой

не перетаскивать же старые вещи в свой номер новый,
говоришь как будто бы ты в 96-м помер –
это полный Ханой и узкоглазая татарва
ложится раздвинув бедра как сухая трава
и в этом номер

мне сообщают по мэйлу что снова сошел с ума
наверное это от того что друзья не слышат как со дна
пробивает дорогу от них невнятно что
и потому мне пора накинуть пальто
а пока давай услышим как поет зурна

не поверишь что ты проходил все это в школе семь лет
стреляя из рогаток или дымом дешевым от сигарет
по ангелам и прочей нечисти среди людей
я влюблен пожизненно в черных блядей
как в свет

а на улицах найдешь только пьяную детвору
на ладошках своих от свиданий с собой наблюдая кору
и это уже не понедельник а календарь
но у нее на влагалище ты видишь ту же гарь
и понимаешь что у нее  гуру

на ха от базаров этих меня пробивает
скоро снег вслед за смыслом совсем растает
и тогда я а впрочем уже неважно
поскольку вижу только свои края
и слетает башня



МЕГАЛИТ. Евразийский журнальный портал. Журнал актуальной литературы ЗНАКИ Официальный сайт 
Южнорусского Союза Писателей


 
Besucherzahler get married with Russian brides
счетчик посещений
Сделать бесплатный сайт с uCoz