Приветствую Вас Гость | RSS

Мой сайт

Четверг, 19.10.2017, 17:19

***
снег идёт мимо прохожих мимо похожих
будто бы встретивших тело твоё от вокзала
шаг за четыре два за страну бьют по роже
если найдут её в снеге снег мимо вокала

снег идёт мимо но ты остаёшься в перроны
эти вморожен как рыба в ледышки на складе
дело не в том что особые речи и ты заторможен
снег идёт мимо как будто святой на укладе

снег идёт мимо идёт и идёт мимо люда
будто бы встреча его неминуема Люда
я говорил тебе снег не проходит сквозь сердце
снег только ходит ему никуда здесь не деться

снег идёт мимо речей как поэтик поганый
тоже ходил проходил как болячки сквозь рамы
мама не вымыла раму и снег подскользнулся
прохожий ушёл и сил не нашёл обернуться

снег проходил незамеченный с чёрного хода
и не узнал не спросил что такое погода

 

***

у бениславской кончились патроны

земля у ног его прозрачна отсырела

она догрызла ногти (в кадре слева

есть некто в сером - сильно бьёт поклон)

 

проходит год она приедет скоро

вокзальная шпана из саквояжа

лишь краешек газеты – пара строчек

есть некто в сером а земля не зла

 

***
давай поговорим о смерти так
как будто начинаются не схватки
обратные ведомому никак
не перейти границу лихорадки
давай поговорим – свои места
перечисляя словно гроб от гроба
не жизнь пуста а эта смерть густа
мы в это завтра проникаем оба
звенит свердловск на ви-
зовской развязке идёшь на вы
и снег навстречу с этою - ничьею
и смерть навстречу движется с опаской
что вот немного и воткнётся в шею

её дыханье на моё похоже
горит вертеп горят по спирту связки
а слова нет и смерти нет – негоже
ты смотришь свет
где мир идёт к завязке
давай поговорим о смерти трогай
несмелое обратное движенье
снег бьёт в кадык снег свет
е-бург скрипит немного
салазки сводят на хер
к слову шею

 

***

высоко стоит твой дом твой гон моё месиво

светишься на фонаре повешенная весело

высоко летишь дура-дурище

не игрушка-чебурашка, сука-чудище

высоко горят говорят те ам

поклонился блин мёртвым сапогам

высоко стою об одном окне

страшно одному в этой позе в…

 

высоко стоим скоро новый год

бог найдет всех нас и себе вернёт

 

***
негромкий мой аминазин
скрипит пропитаный смолою
поговори скорей со мною
я опасаюсь так других

негромкий мой аминазин
кричи крутись как глупый мальчик
поговори скажи аминь
и упаси и я оплАчен

негромкий мой скрипит скрипит
смолою верной никотину
проговори меня ты сыну
я опасаюсь так других

 

***
город молчит тип-ноль
туренко умер ослеп
свет говорит как грудь
крест ото дня ко дну
тёплая лиза вдоль
как благовестен дом
ты говоришь как блядь
в город тебя воткну

тки по себе покрой
саван по трассе тки
город молчит пароль
выткни глаза смотри
чорный как глянешь снег
светлый как выйдешь дык
туренко умер и смех
и в Интернете клик

 

***

Игорю Кузнецову

 

брат что живёт в Сибири
сказал ништяк пусть свининой подавится бишбармак
всё шаурма мой хороший всё шаурма
голая как Сибирь чёрная как страна
странно что я не пропёр до чего пурга
вся состоит из воды и её угла
брат что ожил в Сибири не ждёт меня
даже свинина не вспомнит огня и зла

брат что живёт в Сибири приходит в дом
из одежды и гроба лишь воздух незрячий на нём
грамоты ни на грош зато водки на рубль в глазок
красные санитары пускают с водою ток
ода тебе – этот пейзаж во льдах
в бороде слова или невнятный страх
брат что живёт в Сибири ведёт ледокол
забивая мне в грудь полено в значенье кол

брат что живёт в Сибири всего лишь брат
я говорил и не чувствовал делал всё просто так
но и у тьмы есть нам меня менты
затяни потуже где-то внутри болты
брат что живёт в Сибири
сказал ништяк пусть свининой подавится бишбармак
всё шаурма мой хороший всё шаурма
голая как Сибирь чёрная как страна

 

***
Так говоришь, как будто проходишь мимо
слова, счёта, города, рваной бородки…
местная тьма Че Геварой – тебе – по глотке –
жизнь – дура – пуля - оставившая роспись – на водке
всё говоришь: всё мимо – такие черти,
счёт бессловарный – пьянка – транзитный поезд…

Я умираю, но это херня… –

не умеешь –

вываливаюсь из номера – гоню, как горесть…
ты говоришь – я замолкаю. Это
тварь языка поперечно засела в горле –

барин шагнул в сугробы, и ты согрета –
стакан хрустит, как речь или щель в заборе.

 

***

Виталине Корневой

 

но внешнее не внешне
ни тайна априори
кальпиди это внешность

что остаётся нежность
всегда в сухом остатке
всегда в глухом осадке

но слушается нежность
намного мира больше
намного тоньше ветки
или ночей на южном

послушаешь не нужно
нам на фиг эта нежность?

заканчивался воздух
я вышел за четыре
шел снег со мною


в тело

 

со мною шли четыре

 

***
ничего себе – говорит себе

поискала б ключ поискала б жесть
виснет топором вся твоя печаль
выходи за так подавай на чай
пустится не в пляс постится в расход
пушится взасос от глухих дверей
мягкий и пушистый – но не тронь – щенок
никого тебе ничего себе
гоношишься всё на короткий бок
стая озверевших и слепых котят
ничего себе говоришь бебе

поискала б ключ – говорю я так

 

***

Ксении Финадеевой


наступает ночь на себя на взрыв
катишься ничком всё тебе москва
масенький умолк только тянет вниз
то ли это грязь то ли память зла
наступает всё и всему абзац
посмотрел эрзац кажешь кукиш мне
то ли полюбить нового козла
то ли перегнись к новой стороне

 

***

 

Екатерине Симоновой

 

и белый свет закрыл глаза
червивый дым летит насквозь
есть кабельщики провода
слова то вместе а то врозь

шумит поспевшая метель
то зверь то два и не выходят
и мир скрипит в нас из петель
и гибельна ненедотрога
мой очумелый мой кыштым
тагил – под кожей белых братьев
я спею я лечу я вниз
и кажется что мир обратен

все говнюки не говнюки
так педерасты с перепою
перепаял перо на штык
чуть больше на твою свободу
поэты всё засрали бля
да не поэты а пропойцы

какая нежная земля
как там внизу свернулись кольца
её червей простите блядь
неохрененного поэта
он был говнюк и сдох зазря
его червивы эполеты

ползёт голодная земля
от снега будет слепота
червивый дым летит насквозь
чтоб наконец-то были врозь.

поспели отмели успели
шуми шуми моё поспели

 

***
распростёртый на земле –
заживо прописанный
он лежит а не бежит –
заживо обоссаный

он лежит себе крестом
смотрит в мёртвый снегопад

видишь пьяные глаза
этот снегу очень рад

распоровший всей бутылке
горлышко глядит из ней

доставая звуки вилки
пару звуков и блядей

распростёртый на земле
заживо – незаживо

заживляет спирт как клей
и не всех – а каждого

 

***
качнётся шарик влево вправо
ты влево вниз наискосок
качнётся дивная оправа
колючкой окропив висок

ты влево вправо raшен право
свисти неместный соловей
дана нам дивная отрава
на гвоздь и кости псов забей

останутся щенки и псарня
гудит хвалёная молва
качнёшься влево или вправо
то рыжий то казарин сзади
одна хуйня одна халва

 

***
свердловск (начало) тающий гонец
(не голубь) называющий нам имя
стоит во тьме и смотрит сквозь окно
туда где ни хрена (как день) не видно

динь-дон подвал (светает) сигарета
наталья ждёт свернувшись на стекле
не сумашествие (но нам не надо света)
свердловск горит (в начале – на столе

затем – дыханье отпустив три раза,
(стучит в окно какая-то зараза)
свердловск стоит как время во дворе)

меня там ждут и жгут как слово в спирте
я на спиртовке в мертвенном снегу

менты идут по всей земле всё близко
и алкаши как слово на бегу

 

***
Говоришь, как будто душишь собаку своими руками
В смысле – чужими, конечно же – остановка конечная – говоришь ей –
Пора покидать тело. Все по делу.
Страна свободная. Мудаки остаются на её свободных площадях
Разговаривают площадным, ощупывают бронзовые члены вождей
Типа того, что разговор проходит на высшем уровне с поднятым
В салюте членом.

А ты говоришь собаке – ну давай же, давай, выходи из-под этой шкуры,
Из этой анатомии своей долбанной, выходи, сука-душа. Пора, пора.
А вокруг другие суки, узко, тесно, темно. И чувствуешь: не ты идёшь – тебя ведут
К собаке, там, такой нежной, такой благодарной
Чужой, задохнувшейся, благодарной… благодарной… благодарной…

 

***
перебежчик слетает по небу вверх
потому что на дороге туды снег
потому что смех бесподобен нам
всё говно что говно ну и хули нам
перебежчик слетает до неба вверх
потому что ему отпустили грех
а не смейся только смотри смотри
перебежчик уже не один а три
так ползёт к себе снеговик Поздняк
всё говно что говном пережило мя
отпусти меня просвети проспи
заступись за меня а потом – сгори

 

***
наискосок виска гуляет виски
мы атеисты братец атеисты
кручённое такое киски киски
порхают снегом ссут нам на окно
одно скажу тебе + бесконечность
базара ни о чём напонтовались
покинули нас женщины нассали
в подъезде слава богу не в окно
хотя причём тут бог стихи простые
глядят в глаза как будто ты их кончил
они ещё живут ещё живые
и ангелы разбили нам окно

они ещё живут ещё живые
глядят в глаза твои ещё живые
наперекор кириллице живые

зашитые в нейлоновый твой рот

 

***
не бойся меня я боюсь сам себя
по свету скользя будто глубже нельзя
ты ходишь по свету ты ходишь сквозь свет
неясною тенью себе же послед

по свету по этим покойникам по
ты ходишь за тенью в своём лимпопо
по мягкой дорожке упругой пчелой
ты бродишь под светом как бабское ой

не бойся меня я себе говорю
как будто бы дальше и в правду нельзя
ты ходишь по свету себя говорю
как будто бы тень мою надо спасать…

 


СНЕГУРКА

 

немного снега и немного темноты
ты крошишь между папиллярных линий
сказать честней мне сложно ощути
как ноги раздвигаются как иней
там начиная таять и таить
немного света и немало буквы
расходятся не люди но их швы
и затаились в общем-то не руки
там ноги раздвигаются внутри
печётся детство тили-тили-тесто
сказать точней возможно но зачем
сказать возможно точно но нечестно
немного снега влажно эта грудь растёт
снегурочка приходится некстати
ты крошишь между тёплых папирос
остатки от её безвольной стати
на многое закрыв себе глаза
она стоит в той темноте некстати
там ноги раздвигаются как иней
в твоей всегда смешной всегда палате
а дети слепят из неё снежки
и забросают вялую могилу
откуда вижу я где изнутри
всегда тепло и никого не было

 

***
вот и ещё один еврей на сером асфальте плакал сегодня говорил отдайте
отдайте магнум отдайте узи и эквалайзер
я отдал бы

вот и ещё один местный урка доставал финак говорил куртку
отдай отдай верни мою молодость и первую ходку мне говорил стыдно
я бы отдал да тоже стыдно

а ещё приходила бывшая ощупывала своё тело как лишнее
щебетала отдай моё тело помаду тени шампунь пиздёночку
всё что мог вернуть – вернул ребёночком

приходил к себе говорил отдай не придумал что
но просил полай – подавал себе язык еврея урку бывшую
вот и плачу подаю щебечу всё что лишнее

 

***
– мне надо знать кто со мной – говорил вийон
он ходил по пятам за мной – параноик и вор
выходил во двор говорил за червей падал в мразь
– надо знать где небо чтобы туда упасть

– надо знать что за мной – говорил по ночам франсуа
где вийон крепко спал потому что сходил с ума
– никого не простить если этим червём не прощён –
говорил над вийоном тот что был не вийон

– переводчик с тобою скоро сойдёт сюда
говорил перевозчик в жизнь и туда-сюда
он ходил за вийоном, который ходил с франсуа
повторял себе – не сойди с ума не сходи с ума
– надо знать не знать
кто за мной
кто со мной
за плечом
франсуа вийон –

дольше неба
в котором он

 

***
светает пиво смотрит слово в рот
и непонятно кто кого за сколько
вы думали я говорю про то
что думаете вы
нельзя нисколько

взлетает светлый нет под ним земли
и неба нет и маленький лукойе
всё крутит зонт который изнутри
похож на твердь
не ведая такое

светает даже малый человек
прижавшись к страху распускает путы
как иордан и пряжа не в ответ
светлеет не по цвету
а по сути

 

DISPOSAL

дети воркуют скоро
направят на них рогатку

будут неспешно спать
ангелы на небеси

дети воркуют сколько
их в небесах осталось

сколько пошло с фараоном
сколько на bbc

дети воркуют завтра
их небеса отпиздят

вывернут наизнанку
взрежут от сих до сих

дети воруют воздух
крутят язык под снегом

первенцы фараонов
пески на всё небеси

дети воруют речи
пальчиками и глоткой

завтра на горло ночь
мойша или отец

в небо попав отпиздят
это самое небо

кто ворковал под небом?

ангелы на небеси

 

***

-1-


Дмитрию Машарыгину


всё Бог а что не Бог то тоже Бог
всё Бог а что не Бог то невесть что
не весть принесена но внесена
не бог не сын не дух но душно кто
меня несёт кто тянет это вдоль
моих беззубых дёсен мимо зренья
я вслед блуждаю потому что бог
безвиден неответен и несмертен
и в степень возведён свою как бог

 

-2-

никто не вышел в дверной скрип
завёрнутая ночь стоит
никто не выйдет никого
приходит в это ничего

проходит это никогда
и не звучит
ps: да

 

***

прикинь она говорит что ей нельзя
сдвинуться с места типа она слепа
типа она ждёт типа в черном пальто
перебирая мир она говорит не то

прикинь она рассуждает в ритме хип-хоп
сдвинется только и наступает год
в эти пятнашки играть дерево не растёт
полукровкой меня зовут если захочешь крот

выкинь меня размельчи в рост
по течению брось как пыль
прикинь она говорит я выжил
что значит сплыл

 

***
кровь протекает Алиса ложится спать
реки Андрея опять поднимают вспять
будем не плакать будем искать свой код
шифр и слово то есть надёжный уход
за безнадёжным не отыскавшим дверей
смерть постучится удодом что ты расскажешь ей
молча укажешь на цвиллинга или свердловский проспект
своим молчаньем почтение скроешь или респект
смерть впереди за ней как словарь водовоз
взял воды андрея и куда-то унёс
реки закончились Алиса легла в кровать
ей не то чтоб не жить но скорее – нас рать
каждый похожий в эту стучался дверь
дольше вода… она не проснётся теперь
ты обескровлено смотришь в слепое окно
там то русская речь то в три этажа бельмо

 

***
Поправь меня – вокруг сплошная сила:
Схожу с ума за тех и за других,
Но мама спросит: где тебя носило?
Отвечу: там, где в нас язык проник.

Исправь меня – дощатые снега
Лежат здесь на проваленных заборах.
По Цельсию – в мороз идёт страна,
И не словарь перед тобой, а морок…

Поправь меня – Кыштым не устоит
Не вместит мой словарь и всё такое
Мне дан небесный чтобы говорить
С тобой, земное.

 

ПЕРЕПИСЬ НАСЕЛЕНИЯ (в соавторстве с Марией Гусевой (Скаф)

 

Предуведомление о том, как читать её:  после номера письма первым  идёт автор письма, вторым - адресат.

 

-1- (Александр Петрушкин-Мария Гусева)

мда, подруга, тяжко говорить
с современником
в этой талой словарной немочи

замости мне кровать
согрей
не с горей
покитайска дорога
холодная война
по стене проползает (нее, не таракан –
буковка из Розенталя
и прочий филскарабей – от Урала тошно, от москальских кровей
мда, подруга не деться – раздеться, да бухим под трамвай кыштымский

вот такие если в голом виде – дела
вынуть ножичек
попугать птичек местных
замости мне кровать чтоб ходилось
от Бо Ли до Ли Бо
пошлая игра да куды денешься если така пошла
мда, прожевал пол-чего-то-там-типа-жизни-типа-поэта
понял эта не та
мда, подруга, таки дела
замости мне кро – мости-вать
я словарно пропал – западло теперь с дураками
сракой да на одно очко
снег снег снег снег по Уралу знаешь если повторять часто
то типа того что поймаешь ритм бум говорить

бум-бум-бум
благодарности не бы-бы-бить
мда, подруга, мда

ну а ты говоришь…
арешин

-1- (Мария Гусева - Александр Петрушкин)

почтовый ящик разевает скрипучий рот
говорит мне: отправка почты происходит три раза в год
а я: ну как же так - там же написано: с пн по пт
а сам думаю: кто такие пнпопты?
П - это зверь, ежедневно проверяющий свою почту
ICQ, MailAgent, Mirk'у, рождественские носки,
различающий адресата только по почерку
и по манере ставить запятую в конце строки
со следующего абзаца будет 2008
снег разлетится на поздравительные открытки
"ну как? отправил?" - взволновано очень
спросишь. "нет, но не страшно, у тебя еще три попытки"

-2- (Мария Гусева - Александр Петрушкин)

Итак:

можно делить на ноль, если речь идет о километрах
города сворачиваются в пыль на моих ладонях
висят на щиколотках бетонные ленты
спрятаны по карманам лабиринты рек, ДПС, городская вонь

Подумай, как страшно:

от А до Б можно добраться
часовой пояс выражен острым желанием тратиться на билет
тебе так и хочется, не решаясь надеть пальто, в прихожей мяться

В это же время:

я полагаю, что расстоянья нет

-2- (Александр Петрушкин - Мария Гусева)

хорошо быть электриком в тёмной стране
педерастов кормить своим кормом в тюрьме
за решёткой как ося себя говорить

хорошо
если жить

быть заместо кальпиди в челябе глумной
благодарным у темных каверн отношений
человеческих типа звездой но ничьей

провода пусть висят
не задетые тенью

хорошо проходить среди мёртвых друзей
хорошо не дышать и с чужим человеком
провести разговор а затем приговор

затвердить темнотой
то есть светом

-3- (Мария Гусева - Александр Петрушкин)

это то. что осталось от фильма про двух зимородков
только фраза: тебе, детка, невежество не прощается
можно сидеть и пялиться на стены с выцветшими обоями
можно пойти на изрядное сборище облысевших невротиков
или слушать бессмертную истину в переходе
лишь бы его голова была подальше от твоей подушки
ты просишь маму родить тебе старшего брата
чтобы он убил тех ублюдков. которые в тебя не верят,
что бы он уехал в другую страну с крашеной блондинкой
а мама просит небо послать ей богатого мужа

-3- (Александр Петрушкин-Мария Гусева).

Часть А

поговорить об этом стоит хотя ты знаешь
мамы бывают разные я например не знаю

то есть не то чтобы небо лопалось после оспы
я тебя понимаю но так же как маму после

поговорить об этом с бомжами здесь над пивной песочницей
знаешь ты иногда можешь сниться некой дверной пророчице
храмом гекаты станет тебе жизнь без матери
если ты меня понимаешь – то можешь к эбеновой матери

свалить к айзерам в метро в страну электричества
мама – это цирк шапито
а всё остальное
язычество

поговорить про это про позы то есть
про твой психоз таджиков а значит совесть
ты прогноз на сегодня слышала

вот и скажи николаевой лучше не быть
чем слыть тем что выжило

Часть Б.

как-то не грустно здесь грузно ну это да
мимо течет земля мимом речёт вода

ангел не рукокрыл козлобород в Москву
пялится там под ним как среди нас в молву

пятится в календарь чтобы кивнуть в плечо
левое аркаим и много чего ещё

здесь не чапай проплыл стреляный вдоль прошёл
после конечно вниз виски и рок-нн-ролл

после ещё муму барыня мать её
после ещё Урал путин и мордой в стол

как то не грустно но грузится долго бог
перечисляй места речи терновник сжёг

-4- (Мария Гусева - Александр Петрушкин)

1.
о маме говорить не стоит.
тем более - не стоит говорить маме
у нас тут - год застоя
в силиконовой оконной раме
видишь не чаек. но клоуна вверх ногами

2.

а с неба спускается вольный бог ра
доходит до спотыкающегося города, до ручки, до бра
включает свет
кому мне дарить свои да
ры отвечают: иди на
улицу. покури.

3.

это похоже на то, как два дикаря встречаются в мегаполисе
на судорожные попытки прыщавого мальчика
завладеть вниманием самой красивой девочки в классе
на то. как человек без пальцев
мечтает играть на лютне
на то, как отец дарит сыну куклу на восемнадцатилетие
но когда он спит, можно ослабить сопротивление
можно не держать дистанцию
просто крепко прижаться и прописаться на чужих плантациях
и повторять: ох, если бы. если бы у меня были длинные пальцы

4.

требуется много сил. что бы его не ударить
еще больше - чтобы не заплетать косы
куда проще - уснуть под колыбельную для Клары
свернувшись в какую-нибудь компактную позу

5.

и слушать сказки...

-4- (Александр Петрушкин-Мария Гусева)

Это произойдёт, если произойдёт:
Будет бродить по свету в незнамо-каком году,
Достигнет того, что ты могла бы сказать, но вот…
Решила не говорить. Написано на роду:
На помеле моём (в каком-нибудь октябре)
Ты облетишь свой остров и устремишься в атом,
В тайны ядра. В воде не отраженье спит –
Тонкий, как лист, Лукойе смотрит, но где-то рядом
это произойдёт, то есть замкнётся в свет,
падающий в окно, где щели забиты ватой.
Это произойдёт и взглядом окрасит цвет –
сожмёшься в чужой язык, в тысячную микроватта.

Ходишь по темноте. Бормочешь весь этот мир –
Смотришь, как он начинает первый из дней творенья,
И копенгаген ещё словом твоим закрыт…
Это произойдет от твоего вдохновенья –
Если позволишь мне: проще чем я говорить,
Пить, что горит и хочет, чтобы его распили –
Это произойдёт… я стану одной из дыр
не от того, что вышел, а потому
что – просили…

-5- (Мария Гусева - Александр Петрушкин)
ОТРЫВОК ИЗ НЕОТПРАВЛЕННОГО ПИСЬМА А. ПЕТРУШКИНУ

по часовой стрелке летит голубь над твоим домом
против нее кружит ведьма над твоим городом
песочная струйка времени, стекающая из колбы на твои ладони
является центром окружности для них обоих
на каждого мальчика и каждую девочку выдан личный Оле Лукойя
мой - разворачивает черный зонт над собственной головой
на радостях предлагаю тебе сыграть в шпионов
пришпорить слова, чтобы были значимы только для нас с тобою

-5- (Александр Петрушкин-Мария Гусева)

всё началось невинно сказки болталки
матушка если разгонишь поезд не восстановишь

гляделки на крестики снега где воскрес карлсон
в небо скрученное в шарик над головою

всё началось невинность год сорок первый
плюшевый мишка на стуле с оторванной лапой

станция с именем стрёмным «вылезайкаприехали»
скороговоркой шифрованной и тихой сапой

смотришь на небо падает снег и новый
календарь готовишься вешать словно картину шагала

марка вспоминаешь что-то о Витебске где от крика
первого ты ещё не бывала и не дышала

всё началось и тогда он находит зренье
словно очки достаёт и трёт переносицу

чувствуешь как дыханье нам читает с воздухом трение
он смотрит в небо и рождество переносится

в места отдалённые где матушка снег Кыштым и такое прочее
где электричество стоит в оцеплении дура-дурой

матушка смотрит на темноту которую опорочили
всё началось невинно но кончилось литературой

-6- (Александр Петрушкин-Мария Гусева)

провалены явки и адреса
пируют в них пирровые комиссары
налитые спиртом как знаешь тогда
как яблоки падали падали к падали
она говорит он горячий он спит
земля не уходит таится в углу
неспешно агу напрягает внутри
проснуться смогу но прочесть ни гугу

провалены явки но смотришь она
себя рассылает по google и yandex
себя рассыпает на праздничный стол
как сказки урала читай словно ярость
она промолчит ощущая внутри
начало поскольку концов не бывает
сестрёнка всё химия и не горит
провальное небо над нами растает

откроются двери читай читай сам
на память на голос на спор о себе
читай оправданье а адреса
оставлены нашей сибирской урле
провалено пропито стянуто в плач
и яблоки зреют и кровно налиты
и ангелы спят по своим адресам
прощённые как воскресенье

убиты

-6- (Мария Гусева-Александр Петрушкин)
...

-7- (Мария Гусева-Александр Петрушкин)

она
оскалилась перед зеркалом. отправилась дальше
отражение пожало плечами и двинуло в другую сторону
оставив при себе только самое важное:
привычку покупать бумагу вместо еды на последние деньги
закатывать глаза дескать как вы мне все дороги
и говорить о погоде одним наречием или прилагательным
потому что не бывает по-другому в этом городе
и читать сказки Андерсона о себе на память
оно
нечто глобальное средний род допустимо женский литература
ставит химические эксперименты
что будет если опустить в воду палец
он просто намокнет и потом высохнет
он
любой сказочный персонаж
скажем, медведю все надоело.
он плевать хотел кто ест из его тарелки
кто спит на его кровати с его медведихой, юзая его презервативы
кто покупает игрушки его медвежонку
и что а с(т)ранные говорящие пирожки в лукошке за его спиной
тупик где та девочка похожая на сдобное тесто?
они
сталкиваются аки стеклянные шарики для игры в плюй-камни
интенсивно обмениваются содержимым
ее отражение пьет водку вместо того чтобы макать в нее палец
а она мучатся вопросом: кто же все-таки спит в моей кровати?

-7- (Александр Петрушкин-Мария Гусева)

как СО2 – стихи которые мужчина пишет себе говорит
что есть адресат и он не он

это тиф

город похожий на станцию Ячишму
(если есть такая)

если нет – напишу

как СО2 – не удушье а судорога речей
хочешь сказать есть адресат

ничей

осторожно работаешь легкими разминая азот
сжимаешь его руками

ощупывая проход

наискосок все времена чужби-
на! говорит она

суди

как урок химии и гормональный всплеск
есть адресат

но не бывает мест

без переменных без страхов без жидОвских говорков
тот кто не пишет адрес

-8- (Мария Гусева-Александр Петрушкин)

вопрос не химии - действия гегелевского закона
в том что началось в 1867-ом с чопорного пембертона
(и его "полного каталога коллекции почтовых марок")
нынче - закрытие полуторавекового сезона.
"олимпийские традиции будут жить" от "черного пении" до "голубой маврикии" (не поминать всуе)
зубцовка водяные знаки тираж и способ гашение превращаются в кама-сутру
вопрос не адреса - расцвеченная бумага заменяется двоичным кодом
"цеппелин" "оптика - нука освещать и измерять" покрыта лж-монитором
privata publicis postpone не помещается в рамках одного конверта
то что озаглавлено письмо имярек способна прочесть почти вся френд-лента
(читай: рассчитано на 44. 39 если не брать виртуалов и слэмовую поэтессу)
вопрос не места - разновидности общей мессы
которую служишь поочередно для каждого слепленного с тобой из одного теста

-8- (Александр Петрушкин-Мария Гусева)

Слепленные для одного теста –
служат здесь – по свободному выбору – мессу,
Выбирают даты-паспорта-имена-числа.
Главное – чтобы после разговора было чисто,
Нажимай delete, нажимай на это
подобие диалога. Наступит лето:
на квартире, где ты живёшь, поселится что-то
из Истории Древних Цивилизаций – будет носить Бармаглота
шкуру, говорить, как Вакула, про чечевички,
переводить сигареты в валюту, искать отмычки
от этих френдов, оставленных тобой на стенах,
говорить со своим одиночеством словно Енох.
Он будет знать-незнать-предугадывать (здесь) все сноски,
дышать как астматик-цеппелин, носить обноски
от твоих гостей из полного каталога,
сочинять то, что следующие за ним назовут эклога.

Ты же в других местах разложишь в альбомы марки,
нальёшь себе не по себе, но – старки,

вспоминая того, кто интернетом от себя по себе шёл на…
Диалог закончен – начался livejournal

-9- (Александр Петрушкин-Мария Гусева)

Итак, как уже говорилось, начался livejournal,
одиссея нашествия Челябы в Москву, но не обратно
Невозвратная речь там, под Вяткой, кукует –
спишь, московская? Спишь. Ну и - ладно.

Я пока говорю тебе, говорю, не знаю,
что Сусанин уже привёл меня с гор не в болота – в степи.
Я – Батый, ты не спишь хотя это уже неважно
потому что речь моя, позабудь, ослепит.

На Итаке не было, и нет, никакой Итаки.
Все замки закрыты – всё чудней, только спят пароли,
сторожевые псы за нас молятся там, у не спасшей башни,
если есть молчанье – то отступление здесь не сыграет роли


Итак, как уже говорилось, мы оставляем буквы:
здесь, по пути в Москву, среди репы и мёртвой брюквы –
невозвратная речь долетает до пустоты окопной, и нет ответа,
нет Челябы и Москвы – есть тонкий свет вокруг света.

-9- (Мария Гусева-Александр Петрушкин) последнее письмо а. петрушкину

о разлинованной в ручную бумаге о разноцветных зонтиках о сказках о голосах
о разговорах по клавиатурному степу о перевернутых коромыслах смайлов
о сравнительных характеристиках о мостах копенгагена об игре слов в active et passive
imperfectum indicativi о гаданиях на учебнике по латыни и скульпторе с крита
о том, что знаковые системы рушатся от перемены мест слагаемых
от частого употребления от прикосновения грязными руками
от запаха алкоголя от громких звуков от поджатых в недовольстве губ от истории древних цивилизаций
от непроверенных мифов и шершавых стен от избитых рифм от холода от пыли и от частого перемещения в пространстве
- транспортировка губительна для системы
о правлении хамураппи вавилонский мишарум господи что сделали с мишой
о концепции легистов хотя я довольно прохладно отношусь к китаю
и в то же время о том, что оле лукойя химические реакции и то
что рисовать картины значительно проще пальцами
чем словами потому что импульс к руке проходит
минуя первую и вторую сигнальную застревая только на кончике
это доказано легким покалыванием ногтя и секундной прозрачностью заусенцов


РОЖДЕСТВО

Я буду рядом с телом – разговор
мой застывает, обретает плоть:
я вижу мясо на его костях –
Я вижу: кровь пребудет на гостях.

Сегодня назовётся рождеством,
вечерей, датой, грозовым вином…

Выходим с телом. Наша станция.
Дурдом.

 

МАМА

 

Андрею Черкасову


нет не буду нет теперь интересно гонять в коркино на собаках по вечному мёрзлому каменному углю
интересно что наступило прежде каменный век или векторы люлилю нет не буду. буду торчать от мака.
выкину все причиндалы которые от седьмого устали встали послали своё тело на хуй перепутали столы и сказки на полвторого
тени торчат мы едем как надо с матом с новым дорогие мои с новым жители ориноко

нет не буду нет теперь интересно что в биохимии произошло почему слишком тесно
здесь почему оказалось что ничего я говорю в пустоту никому говорю никого
нет я не буду я больше не буду мама гонять в коркино моя собака устала
мой каменный уголь рассыпался как и воздух прежде был каменный век а теперь посох

мама жители ориноко меня приняли я закончил побег здравствуй мама
и – выпили

 




МЕГАЛИТ. Евразийский журнальный портал. Журнал актуальной литературы ЗНАКИ Официальный сайт 
Южнорусского Союза Писателей


 
-->
Сделать бесплатный сайт с uCoz