Приветствую Вас Гость | RSS

Мой сайт

Четверг, 19.10.2017, 17:20

ТРОЙНОЙ НАТЮРМОРТ

-1-
[ОН]

он не поэт как хорошо
он солит огурцы давно
корова плачет на его
ей всё равно

он не поэт но есть роса
гроза ему не холодна
он ходит мокрый в огород
там небо ждёт

он не поэт и слава Бо-
г в его следы посмотрит дно
увидит как корова плачет
нельзя иначе

-2-
[ОНА]

она ему не мать не дочь
всех судий надо истолочь
корова видит лишь вблизи
иди иди

глаза в воловии глаза
базар не то что там вокзал
а вечером на встречу с ним
и видит нимб

а бог… он смотрит сквозь неё
и видит как растет зерно
в её прозрачном животе
все судьи – те

-3-
[другой Он]

он – им давно отец и мать
но не умеет их искать
его глаза в следах его
погонщик го

но как его не назови
он им давно и дочь и сын
он плачет в смех иди иди
всегда вблизи

он не гора но есть под ней
среди всех их читай камней
в его прозрачном животе
есть место ей

 

***
точность раз – девается – внутри
у неё то ирод то израиль
роды роды скоро посмотри
два навстречу видит из развалин

но какие были чудеса
и волхвы входили через стены
жёлтые березы не леса
берега париса и елены

не соснорой славен этот край
каркают вороны а не птицы
и несётся их черничный лай
от стакана
до густой страницы

три стучится в двери и в окно
то стучится ирод то израиль
у меня простое ремесло
роды вроде так
приходит авель

он минует этот аванпост
генералы кесари по струнке
все молчат
он разрывает рот
и видны его большие руки

 

***
без оболочки дочь Вийона
летает шариком над домом
и выше дочки только тать
идём искать

всё улетело улетело
осталось мокрое лишь тело
и выше кожи только тать
летим летать

без оболочки дочь Вийона
стоит в холодном незнакомом
без почвы тьме верстает мрак
и слову прах

под снегом под пургой под белым
вийон и дочка все без тела
и дети тычат пальцем в окна
там Бог в нас

идёт – но видят только дети
считалочка – ты будешь третьим…
а выше слова только тать
пора порхать

невинность опыты вийона
и дочка ходит незнакомым
ему путём и только снег
накроет всех

 

***

горячая и мутная река

она течет как огнь издалека

издалека как бабочка летит

и машарыгин с небом говорит

он падает разводит руки-суки

от сук не деться – есть соснора только

насколько ты готов на сто настолько

что речь взбивает воздух брешут в гугле

что гул небесен – тили тили тесто

горячая и мутная невеста

летит от небеси за каплей капля

а машарыгин с небом говорит

как столп и дым почти почти стоит

издалека из пятен подзаборных

его восьмиугольный вертолёт

идет по небу говорит заводит

пустынна речь что нам его речёт

горячая и мутная река –

дай бог пройти его дурные руки

издалека он падает до дна

но рцы еси до аз до юз до твердой буки

                                              

насколько ты готов?

на сто на сто

 

***


Игорю Кузнецову

Зае… п… ть!

В.Ч.


побоку по боку ездишь пиздишь о своем
называй это кемеровым называй кузнечихой
засыпаешь на нижней полке кобель кобелём
просыпаешься бледный как пономарь и тихий
яблоко катится по столу – это едет вагон
иже еси больше нет девяносто вторых километров
побоку по Богу что пиздишь что уйдем
есть место есть но это всегда для третьих

едешь в себе скоро этот пиздёж закончим
выйдешь на первой я на кемеровском пергидроле
все одно лететь куда отлетело то чем
не продлевались а утончались кроме
всех этих станций что мне за мной осталось?
по боку по и алкоголь синдромен

поговори пока не открыта тень те не закрыты и до хрена огородов
слышишь как баюкает эта земля
этих и тех то есть родных уродов

 

***
в общем то вот и всё что хотелось сказать А
приходится дальше молчать потому потому что –
кажется долгим (что твой Цхинвал что мой ад)
все здесь равны и тому что

ты называешь голос –
я говорю молчанье
лучшее как собеседник –
давай прекращай вещанье

в общем то всё и все дождались меня там
за дверью
не говори молчи всё своё
неверье

больше уже не больно – тебе я покойник пишет
только молчание тех кто
за этой калиткой слышит

 

***
за голосом долгая а
за а еще дольше б
проговори тогда
вынь из кармана тень

завтра будет война
пара на берегу
оторванная голова
давай поиграем в чеку

я засеку как мёд
втекающий в виноград
скажет сегодня лёд
и в этом я виноват

ну ничего допей
брат говорю я брат
младшенький соловей
гадом я буду гад

буду слепцом собой
буду тобой твоёвым
пересечет чужой
голосом бля хуёвым

ты говоришь себя
я говорю тебе
место ошибок наше
воробушка рвёт на льве

чижик и пыжик Бог
какая-то здесь страна
воробушек крестит в спину
и слово уже за два

 

***


… идти по рельсам или мостовой
читая нечитаемое чи-
таемое только мы ничьи…
Д. Машарыгин


а наяву нет ничего читай таи
гоняй чаи направо а на левой
Й поспешно нацепи
а на цепи пусть за тобой цербЕры
их тайна страсть но холоден азарт
взбирайся по войне на подоконник
и Хули не поймет наш треугольник
и не проймет его (читай: не влазь)
все бляха или муха – Ничего
порхает бабочкой как брови над глазами
и если видим нам горизонтальный снег
то город неуместен между нами
стоит стена стеной ты сам дурак
считаешь время тьму по децибелам
а на яву на явках тишина
и и там кратко предстоящее над – белым
себя не слышишь потому что речь
пересекает воздух вертикально
а наяву взбирается наверх
война к войне – достойна и сучайно

гоняй чаи прасковья паровоз
за речи суки отвечают небу
но хули уподабливаясь хлеву
его как ирод средь народу жжёт

 

* * *


заговаривай тьму по шагам, отвернувшийся голод,
не молебен а вой в пятый угол отколотый на,
шаровые деревья минуя кордоны проходят,
и кыштымовы псы обернувшись на тьму говорят
Е. Оболикшта


разговариваю с темнотой завернувшийся в тело
по молебнам всё пятый как уголь вернувшийся на
не херовая песня а вода для свинца отраженья
оставляет для неба когда наберёт нас до дна

эта бледова мать нас питомцев шагов тьма
на десять и двенадцать часов
только шар только тьма

говори говорящий несмело по тонкому льду
а кыштымова псарня не спит по слогам или на
имена я иду перейду этот вой не собачий имена
имена и меня темень тьма

 

*** 


неужели вы любите смертные…
Д. Машарыгин


едет Туренко на пейзажем забитом коне
то что будет потом то и после будет в огне
будет каплями пота на пульсирующем виске
вынимаешь мужчин и женщин из мостовой из камней в песке
видишь свое отраженье оно дрожит
так смерть читай нежность с тобой о тебе говорит

живые или другие строятся в круг и ранг
пол уезжает есть андрогин чувак
принеси мне фенечку побазарь про меня на луну
каждая луна вспоминает свою муму
а бараны идут всё в брод через речи чтоб всех нас в рот
нежность читает смерть чтоб дальше –
наоборот

 

* * *


…мёртвый иди как меняет вылазка
сколько я буду терпеть несть сыворотка
сходкой в пейзаж в куполах в сирени
Дмитрий Машарыгин


говоришь большими категориями мой мальчик-докер
смерть-неволя-покой говорит: предмет
свет выпадает как сын: то орел то решка
сын как и эта женщина научился сказать
нет

яблоко что гулит на твоей руке улетит в репейник
репейник встает комнатой в угол твоих вещей
не по льду поэтому страшно а вдруг там бог есть
сын как и ты научился сказать
ничей

в купола сирени сиречь блаженный в бубен
гул говорит за шмелей и за сына бог
говори эту хаббалу сыну невольно тору
пришивая к лопаткам комнату сын
говорит не

война не животное перебежчик и сдобно тьма
обступает со всех перемётных углов вторю
яблоко и конвой всегда в свои небеса
там где ты делаешь
я уже говорю

 

***
а возвращенье есть ты будешь сомневаться
ворочаются камни по назначенью спят
нас здесь еще осталось как по стакану кромке
нетерпеливых злых и всем чужих ребят

а возвращенье есть подводное как слово
ворочаешься тихий как кухонный всем нож
и провожаешь капли текущие из крана
и смерть не оставляет – хоть может – на попозж…

а возвращенье есть – не умирай – а надо
мой каменный птенец летающий в земле
ворочаются камни и улетают этим
нетерпеливым злым дыханию вослед

так развернулась кожа раздетый до икоты
стоишь на кухне свет переводной на ночь
а возвращенье есть которого не будет
ворочаешься в камне и обнимаешь дочь

 

***
дышишь дышишь на озерск запотевший друг и водка
у меня есть молоток – погуляй по околотку
все Бердяуш брат Бердяуш
говоришь не говорить
дышишь дышишь всё решетка воздух сжатый в акм
у меня есть только слово начинается на м
все с натяжкой всё с натяжкой
говорить не говоришь
дышишь дышишь если долго до полудня
мОсквы спишь

дышишь дышишь всё увидишь у меня есть молоток
всё простишь чем всех обидишь
в зобку в зобку
на глоток

 

***

Дмитрию Машарыгину


каная под живого прохожего
живого жирафу я на нитке по воздуху веду
каная под бессмертье я обойдусь без смерти
хотя бы на две трети наверно оживу

прохожие все мимо живые неживые
надрезы ножевые на косточке моей
когда за мной жирафа летает тихой сапой
хотя бы на две третьих удалена в них смерть

каная по канату канатоходец саша
канатолётчик дима стрекозьим говорят
на третьих две по смерти - на фене все жирафы
каная под бессмертье
тоскуют и парят

 

* * *

 

Александру Павлову


говорить надо с места с места а не от мести
твой ли язык метис производное от
говорить говорить говорению в теле тесно
вот летит говорение и
уже не твоё

ты матросов блядь мальчик шахид и от этого легче
подрывать их запасник академической речи
плачешь платишь аз русским ли языком
вот летит говорение и
уже ни о ком

не заботимся мы переходим все впалые реки
твой язык говорит и ведёт ты немой и огни
окружают тебя как пепла пробитого ветки
ты торчишь как бельмо языка
как ни странно летим

говорить говорит с места тесного все индейцы
и башкиры якши и рахмат братья словно бурят и калмык
говорение параллельно торфу и мести
так живешь говореньем поскольку
иначе привык

говорить надо – на договорить не сбывается время
говорение жесткий твой растворяет язык
ты метис я метис остальное татарское племя
платишь трезвый как аз по реке
и не видишь руки

вся картина побелена тянется длинным забором
а края по краям закрывает невидимый бог
и язык прибивает к воде берегами и мором
говорит говорение через висок
на восток

 

***
стоящий под столбом растёт за ним вдогонку
негромкое негромко как вишня говоря
растущий в небо столб с ним говорит и тонко
растёт куда-то вниз от кроны до корнЯ

возьми слепое я возьми кусочек тела
не грому гласный улей в узлах чужих садов
нас столб произносил скорей чем неумело
мы покупали вишню для ослеплённых ртов

шёл тёмный аммиак среди огня и снега
возьми не говори не бойся попросить
у всех столбов земли молчащего ночлега
и говори как воздух по средам для живых

 

***

 

Елене Оболикшта


у лены объектив внутри вокруг её калитка
ходи и хлопай изнутри как урка и улитка

у лены праздник новый год подряд день двадцать пятый
выглядывают из меня то урки то солдаты

у них набитый камнем рот и ищут лену вроде
а я пойду служить на флот на сухопутнем флоте

похлопай дым мой по спине ты лена и марина
а у меня есть немота как долька апельсина

недетские пишу стихи у лены в объективе
а санников проговорил что есть всегда четыре

что есть четыре стороны у темноты есть света
калитка у меня внутри а лена не одета

у лены объектив и взгляд – он за меня в ответе
ходи и хлопай изнутри на том и этом свете

 

***
посвети во мне фарой случайный не совсем что прохожий
но случай
получается странный из этих поленьев
и сучьев
поднимается вверх
а деревья заплакали глиной
потому что так на-
до не надо
под виною заборный и
длинный

с митей пиво пропало с митей выпили фару и случай
говорили дышали
наружу поленом
и сучьем
поднимались наверх улетали на мокром бревне
дымом дерево плачет
посвети в меня фарой
я не

говорить это дерево я деревянную фару примерил
и ношу на себе
каждый сукою будет
по вере
потому что вот так
потому что есть мост – только берег
от него отплывает
и с каждой собакою светит

 

 

МОЛИТВА СТОЛЯРА

 

Елене Оболикшта


НА ДРЕВЕСНОМ ЗАВОДЕ
где деревА производит
некто в белом и чёрном
некто в большом или малом
КракатАу горит кракатУа
из зёмы выходит
и сипит беломор
в этом самом
большом
то есть малом

НА ДРЕВЕСНОМ СТАНКЕ
ИЗ БУМАГИ НАМ ДЕЛАЮТ ВЕТКИ
этот столяр обратный руке
КрюкорЮк рюкокрЮк
кракатАл
мой земеля не спит
в смысле в небо летит на попутке
насексотить туда
что он здесь
никому
не урюк

БРАТЕЦ МОЙ
НАС ДОДЕЛАЛИ
ВРЕМЯ ПОДДЕРЖИВАТЬ КРЫШИ
разносить эти воды
одним продвиженьем руки
здравствуй столяр
древесный завод
беломор что не сдался
в этом самом большом
не помог не свихнуться

с тоски
Антреприза:

Белый клоун смотрит в небо
Небо смотрит на него
Кто-кого зачем емелил
Кто упустит своего

Клоун с небом поменялся
В отражение своё
Снова смотрит только чёрный
Кукарекает орёт

Последствия антрепризы

НА ДРЕВЕСНОМ ЗАВОДЕ ПОЧТИ
НАМ ДОДЕЛАЛИ НОГИ
ОБИВАТЬ И ТОПТАТЬСЯ
У КАМНЯ НА ТЁМНОМ ПОРОГЕ
Иордан догорает
печаль у еврея всегда
и сипит беломор
или тонет
моя голова

В ЭТОЙ ТЁМНОЙ
НЕ СТРАШНО
ТАК ПЛАВАЮТ РЫБЫ И ДЕТИ
ЭТОТ СТОЛЯР ОБРАТНЫЙ РУКЕ
ЗЕМЛИ НОСИТ К ВОДЕ
Дедебильный как столяр
Свистит только ветер
Чей словарь ограничен
Его же уменьем свистеть

БРАТЕЦ МОЙ
ГОЛОВА К ГОЛОВЕ
НА ДРЕВЕСНОМ ЗАВОДЕ
МЫ ЛЕЖИМ ПОДЕЛЁННЫЕ И
ПЕРЕПЕШЕНЫ В ЖО
БЕЛЫЙ КЛОУН И ЧЁРНЫЙ
и тот крюкорюк
не уходит
а прозрачною кистью
на нас переводы
ведёт

ЗАСКРИПЕЛИ ШАРНИРЫ
ЗАКИПЕЛА РАБОТА
ЗДРАВСТВУЙ МОЙ ЖИДОВЁНОК
СЕГОДНЯ СУББОТА
ЗДРАВСТВУЙ МИЛЫЙ СУББОТ
ВОТ У НАС ЖИДОВЁНОК
ТО ЛИ НОВЫЙ ШАРНИР
то ли мал воробьёнок

НА ДРЕВЕСНОМ ЗАВОДЕ
ГДЕ КАЖДЫЙ И ШАР И ДОРОГА
ТОЛЬКО НЕБО И СТОЛЯР ПРЕД НИМ
ОЧЕНЬ МАЛЫМ СТОИМ

ПЕРЕВОДНАЯ ЖАЛОСТЬ
И МИЛОСТЬ К ДЕРЕВЬЯМ И ДЕТЯМ
С АНТРЕПРИЗЫ СУББОТНЕЙ
В ДРЕВЕСИНУ МЕНЯ

уведи

 

***
ох буратино в ванной
тебе бы искупаться
и Хуанхе – Янцзы
когда в ней искупаться
страшнее пропадать
в невидимом рубанке
прозрачнее река в слепой
как краска банке
а нам на разговор
даны рубанка звуки
и слушает нас стружка
и полные обрубки

 

***
в глухих углах не бог а слух
звучит наружу
ты переходишь сугомак и ночь
наружу

с тобой не люди волны врозь
про кость улова
в глухих углах у всех сетей на
рыбослово

ты говоришь я говорю кого не
слышно
ты всё пройдёшь а я пройду по тем
что в нижнем

гулят и падают на стол и наблю
дают
как бог и слух в рыбачьих ртах как водка
тают

 

***
грех ореху не жужжать по ментовской и горбатой
роще ходит лишь аллах и таджик над героином
блядь пожарского дружина
дом и сад твой опалит
пробежит оленья ветка
был орех и не жужжит

всё абсурд мой мальчик мальчик
грех и блуд по гланды мать
блядь пожарская дружина
тот язык который мат
прожужжит в разрыве матка
был орех теперь посадка

грех ореху не жужжать
роща роща
блядь и блядь

 

***
был четверг четвёртый номер в месяце на номерке
то ли умер то ли помер (обстоятельства в листке
прибольничном) жил он в морге
пиво пил и водку ел
был четверг а звали номер
нарисованный в доске

плыл четверг и сам был номер
кладбище пересеке
то ли умер то ли помер
уточнение в листке

был четверг четвертой датой месяцы и четвертак
перемерян человеком
номер датою
запла

 

АЛАПАЕВСК

переходный период затянется лет так на триста
кобылица умрёт прорастёт ещё кобылится
и не верит проверит холодное матерно пиво
переходный период голодное в колышке
R.I.P.а

я б в арабов стрелял на холодном просторе свердловска
всё равно кто начал важно только лишь как отзовётся
и не верит и чешет лоб бог деревенский и бля
говорит вот такая как шахта
вся эта семья

переходный период таджик и ментяра в одном
тычет палкой в колено бубнит на своём о родном
то ли мраморно пиво то ли Ёбург блевотный вокзал
заточи по мне финку
если чего-то понял

кобылица умрёт на холодном просторе я первый
выходящий из шахт алапаевска не по примете
переходный период в ислам
здравствуй здравствуй родной балтасар
Лизавета и камень меня и тебя не узнал

слава бо алапаевск я первый под землю как мрак на слабо
кобылица на ветер мечеть героином
на двор

 

***

กรุงเทพมหานคร อมรรัตนโกสินทร์ มหินทรายุธยามหาดิลก ภพนพรัตน์ ราชธานีบุรีรมย์ อุดมราชนิเวศน์ มหาสถาน อมรพิมาน อวตารสถิต สักกะทัตติยะ วิษณุกรรมประสิทธิ์ิ

 

- ни фига себе Бангкок

Слева камень справа бог

Сбой программы зуд в плече

Индра Индра

Я ничей

Я ничей хороший мой

 

กรุงเทพมหานคร อมรรัตนโกสินทร์ มหินทรายุธยามหาดิลก ภพนพรัตน์ ราชธานีบุรีรมย์ อุดมราชนิเวศน์ มหาสถาน อมรพิมาน อวตารสถิต สักกะทัตติยะ วิษณุกรรมประสิทธิ์ิ

 

- ничего себе гуляй

В этой стае для холмов

Не читай книг не читай

Друг ничей опять

Бангкок

 

กรุงเทพมหานคร อมรรัตนโกสินทร์ มหินทรายุธยามหาดิลก ภพนพรัตน์ ราชธานีบุรีรมย์ อุดมราชนิเวศน์ มหาสถาน อมรพิมาน อวตารสถิต สักกะทัตติยะ วิษณุกรรมประสิทธิ์ิ

 

Всё длиннее имена

Всё короче нам страна

Справа камень слева Бог

А вокруг

ничей Бангкок

 

กรุงเทพมหานคร อมรรัตนโกสินทร์ มหินทรายุธยามหาดิลก ภพนพรัตน์ ราชธานีบุรีรมย์ อุดมราชนิเวศน์ มหาสถาน อมรพิมาน อวตารสถิต สักกะทัตติยะ วิษณุกรรมประสิทธิ์ิ

 

а по кругу шёл иврит

по туземному побрит

он ничей и ты ничей

Индра Индра

Средь полей

 

กรุงเทพมหานคร อมรรัตนโกสินทร์ มหินทรายุธยามหาดิลก ภพนพรัตน์ ราชธานีบุรีรมย์ อุดมราชนิเวศน์ มหาสถาน อมรพิมาน อวตารสถิต สักกะทัตติยะ วิษณุกรรมประสิทธิ์ิ

 

Машарыгина сидит

В переносное глядит

Индра Индра

Ты индус

Перенос и перекус

 

กรุงเทพมหานคร อมรรัตนโกสินทร์ มหินทรายุธยามหาดิลก ภพนพรัตน์ ราชธานีบุรีรมย์ อุดมราชนิเวศน์ มหาสถาน อมรพิมาน อวตารสถิต สักกะทัตติยะ วิษณุกรรมประสิทธิ์ิ

 

На зубах горит земля

Это родина твоя

Анекдот как незачёт

Тундра барин

Звездочёт

 

กรุงเทพมหานคร อมรรัตนโกสินทร์ มหินทรายุธยามหาดิลก ภพนพรัตน์ ราชธานีบุรีรมย์ อุดมราชนิเวศน์ มหาสถาน อมรพิมาน อวตารสถิต สักกะทัตติยะ วิษณุกรรมประสิทธิ์ิ

 

А земля к земле землёй

Голодом или тюрьмой

Машарыгина глядит

И Бангкока

Не простит

 

กรุงเทพมหานคร อมรรัตนโกสินทร์ มหินทรายุธยามหาดิลก ภพนพรัตน์ ราชธานีบุรีรมย์ อุดมราชนิเวศน์ มหาสถาน อมรพิมาน อวตารสถิต สักกะทัตติยะ วิษณุกรรมประสิทธิ์ิ

 

Будем я и будем бля

Поезд мчится до нуля

Голоса и голоса

И вполголоса

Роса

 

กรุงเทพมหานคร อมรรัตนโกสินทร์ มหินทรายุธยามหาดิลก ภพนพรัตน์ ราชธานีบุรีรมย์ อุดมราชนิเวศน์ มหาสถาน อมรพิมาน อวตารสถิต สักกะทัตติยะ วิษณุกรรมประสิทธิ์ิ

 

Сбой программы зуд в плече

Я ничей в ничьей

ничьей

Я Бангкок как слышиш мя

У и Бог

И снова ть

МА

 

***
муж говорит жене
хлеба и воды мне
днеси себя нести
в этой как мы длине
муж говорит жене
встань и иди за мной
так говорит и злак
так и плывёт ной
ноешь во все глаза
прячешь четыре руки
мне продолжать тобой оба мы старики

оба с красной строки
из деревянных глаз
только свинец на бровь
и древесина в паз
прячет четыре руки
муж который принёс
все деревянны его
младенцы что из волос
густо его растут
хлеба воды и тут
бог обрывает нас муж протянул глаз

влажной жене своей
днеси на небеси
выращено зерно
вздрогни или неси
муж говорит жене
жена говорит муж
дети растут сквозь их
из тёплых свинцовых луж
муж говорит снег
роды идут день
тридцать восьмой домой
с кузнечьих своих колен

бог перерывает нас
хлебом водой дерьмом
фонарь муж и жена
поровну всё равно
прячет в четыре руки
маленький муж жену
будет долго искать и не найти ему

 

***
Короче, сегодня обойдёмся без библии без толкования торы или двадцатой суры
Без пива без объяснений без жанра комментариев без
Я не знаю кто здесь короче
Но все дуры

КОРОЧЕ МЫ НАДУТЫЕ СВОИМ СТЫДОМ ШАРИКИ СТЫДОМ КАК ГЕЛИЕМ
В ПОЛОВИНЕ ПОЛОВИНЫ ВОСЬМОГО ОЩУЩАЕШЬ СЕБЯ ГЕНИЕМ
ДЫШИШЬ НА СВЕТ СВЕТ ЗАПОТЕВАЕТ
говорит господь
его номер пятый шестой восьмой
его поза 69 потому что палаты потому что грамотность устранена
потому что Эзра
потому что мормоны
потому что церковь объединения
потому что сухарики от Сида Вишеза
потому что верёвка от Джима Мориссона
потому что лёд от Янки Дягилевой
потому что собаки и хирурги от Егора Летова
потому что господь пишет так как он умеет писать
стыдом гелием водородом австралийскими кроликами
Петрушкиным Машарыгиным Черкасовым Санниковым Туренкой Сунцовой Симоновой
Кадыровым Ивкиным (перечисляя нас господь перечисляй)
Пусть идёт снег
Пусть падёт снег
Пусть падает пусть
Оно медленно
Его номер шестьдесят восемь он был до он дадаист
Его номер его номер
Никаких комментариев для прессы
Я не знаю где здесь короче

Мы надутые стыдом всегда шестьдесят восьмые
потому что процентное соотношение гелия и стыда неровное
дышишь на свет дышишь
свет запотевает становится твёрдым и хрупким трогаешь рассыпается
просыпается Эзра
просыпаются мормоны
просыпается церковь объединения
просыпается Нэнси Спанджент
просыпается Памела Курсон
просыпается девка забинтованная русским полем
просыпается Гребень
потому что господь не умеет писать на воздухе не уронив его
не умеет Петрушкиным Машарыгиным Черкасовым Санниковым Туренкой Сунцовой Симоновой Кадыровым Ивкиным Гусевой Юлдашевым
(перечисляй нас господь перечисляй)

Летает дирижабль
Соревнуется с тем подземным с этим серебристым
Падает падает падает снег падает отражение всегда лицом вверх
Так падают только покойники
Значит не пропадёт
Никаких имён для бога никаких имён
Перечисляй нас господь перечисляй
Нас 67

Просыпанных утерянных обладателей потери только гелий только берёзовые бинты
Нас и держат здесь только так только правишь нас правишь
Непоправимо дышим на свет дышим
Свет запотевает
Так смотрит бог
Так говорит

Все встают в кинозале [не дожидаясь конца]
остаётся Эзра остаётся
остаётся потому что Эзра
потому что мормоны
потому что церковь объединения
потому что сухарики от Сида Вишеза
потому что верёвка от Джима Мориссона
потому что лёд от Янки Дягилевой
потому что собаки и хирурги от Егора Летова
остаётся
остаётся
остаётся
остаётся
остаётся
остаётся

встаёт зал уходит
остаётся изображение
на запотевшем свете
это не умеет Петрушкиным Машарыгиным Черкасовым Санниковым Туренкой Сунцовой Симоновой Кадыровым Ивкиным Гусевой Юлдашевым Чепелевым Сидоровым Артемьевой Косолаповой Корневой Чешевой Тарковским Кальпиди
Болдыревым Ягодинцевой Вотиной Оболикштой Халтуриным
Ерёменкой Казариным Аглиуллиной Казаковой
Комадеем Финадеевой Маньяком
Володиной Богомоловой
А.. Б…В…Г… Д… (перечень утерян)

(перечисляй нас господь перечисляй)
Перечисляй
Умеешь
Я запотевший гелий
Ты
стыд

 

***
когда есть смерть есть я
за разговором (разговором измеришь ты)
по бету в храме стоит иосиф его прямы

пути и путы (снег начался) летит сквозь лоб
и бога косновенье ртутно
как оборот

по речи
хаббала зима и астана
и смотрит в тело не глазами его страна

когда есть смерть мы не забыты и слава бо
г остаётся как постскриптум
читает бо

и только речь нам не спаситель и демиург
когда есть смерть мы расстаёмся
уже без рук

когда есть смерть
ты произносишь (и несёшь)
tehom-хосек

и воды небо в водах носят
как стыд
на всех

 

***
мы проснёмся на станции
видящий нас словно ненависть к нам
мы проснемся открытые рты позабитые глиной
ты же любишь её таратары тартары парам
всё под силу на станции
это чужой Ниффльхейм

что нужда в нас нуждается
это всё правда ты знал
ты читал в темноте темноту забивая свой рот
этой мёртвой бумагой опарышем мухами и саранча
проходила сквозь нас проходила как кровь
через лёд

мы проснулись на станции
рядом стальная вода открывайся же настежь
невидимым всем языкам
долго смотришь в своё отраженье
точнее в свой рот чтобы так не узнать
кто же там

мы с тобой растабары гражданская то есть война
переходит пожаром от нас
значит станция скоро сгорит
ты читал в темноте чтоб Господь (нас)считал по губам
чтобы этот господь не был в сумерках наших
подбит

что ж нужда в нас нуждается
значит телом поможем нужде
много счастья от частья и от дрекольев в руках
жалко пидора – Лёню значит надо его целовать
значит будем идти через мир
на своих негреховных губах

понимаешь не здесь раста раста и станция ста
невесомых поэтов а смерть
говорит о себе
нам с тобой не пристало и речь как стояла пуста
всё течёт стрекозиной слюной
чтобы что-то успеть

к точной дате когда растабары гражданская то есть
война посылает всё на
обнажает не крайнюю плоть
Ниффльхейм или зимний Кыштым какая нам в общем то Ра?
здесь стальная вода – и от прочего видящий и говорящий
уволь

МЕГАЛИТ. Евразийский журнальный портал. Журнал актуальной литературы ЗНАКИ Официальный сайт 
Южнорусского Союза Писателей


 
Besucherzahler get married with Russian brides
счетчик посещений
Сделать бесплатный сайт с uCoz