Приветствую Вас Гость | RSS

Мой сайт

Воскресенье, 17.12.2017, 01:24
Главная » Статьи » РЕЦЕНЗИИ и ЭССЕ об Александре Петрушкине » РЕЦЕНЗИИ

Елена Оболикшта (Екатеринбург). На грани речи: орнитология А.Петрушкина

     Читать Петрушкина для меня – все равно что ехать по плохой дороге. Трясет, качает, какие-то скрипы, шорохи, мелкие камешки летят из-под колес… Потом вдруг все разваливается и из-за какого-нибудь ближайшего каменно-глинистого холма опять выкатывается очередная конструкция на качающихся колесах. Как будто какие-то ожившие механизмы неведомого Кулибина вдруг вышли из-под земли и пришли в движение, рыхля глину, двигая камни, вращаясь на месте, сталкивая друг друга в ямы, разваливаясь и кренясь, ходят и голосят на все лады. «Кто здесь главный? С кем я могу говорить?» - недоумевает Андрей Санников, растерянно озираясь среди этого тележечно-колесного скрипа и стука. А главный здесь человек по имени Саша. Но он всегда за кадром. Папа Карло своей скромной лаборатории. Буратины соскакивают с его верстака буквально каждую минуту… Кто-то бы сказал: «Да подожди ты, дай я тебе хоть рот прорежу!», а в ответ – «Некогда, папа, некогда, как-нибудь так добегу!!»… Или: «...ну как же ты без ног-то на трех с половиной колесах жить будешь?!» - «Нормально, папа, отпусти, я пошел…».  Петрушкин отпускает всех, кто хочет и куда хочет. На квадратных колесах, без рук, без глаз и голыми (говорящими!) бревнами. Только настоящему папе Карло могут попадаться (причем везде!) ТОЛЬКО ГОВОРЯЩИЕ БРЕВНА.
 
пилили женщину пилили
на части две и три и три
пилы звенели после пили
в них наступившей тишине
 
...И он довольно улыбается и курит, глядя в окно монитора на своих резвящихся буратин…
Невольно задумываешься, а куда все это ведет? А это все ведет туда, где еще не было речи, где еще не было слова, т.е. Слова как Логоса. Это конечно уже не тот свист и шелест, с которым дух носился над водами (когда не было слова – был звук!), но еще дочеловеческое птичье гуление (слово, часто используемое А.Петрушкиным) обо всем на свете. Птичий цвирк, только чуть отяжеленный какой-то древесностью, консистенцией глины, неровностью земли. Цвирк по происхождению, но не по содержанию и легкости. Часто возникает обман ожидания: вот-вот начнется чистая внятица, голос, вот-вот механический соловей взлетит и запоет. Но нет. И это уже не соловей, а какое-то четвероногое… и ты начинаешь думать, будто оно-то сейчас и будет говорить с тобой и вилять хвостом… но нет. Перед тобой уже телега на трех колесах, поскрипывая и накреняясь, бежит в известном только ей направлении…
 
возьми слепое я возьми кусочек тела
не грому гласный улей в узлах чужих садов
нас столб произносил скорей чем неумело
мы покупали вишню для ослеплённых ртов
 
На грани. Всегда на грани. Не расслабиться, не выдохнуть, не отвлечься. Дорога вихляет так, что стоит большого труда ехать по ней и не свалиться в ближайшую яму… Но! Это не загаженный или залитый парфюмерией воздух, это не ровненький асфальт или шоссе с белеющей разметкой, это не освещенная лыжная трасса, а самая настоящая изнанка земли со всеми ее корнями, подземными жителями, водами и пр. сущностями.
 
приветствуй мя земля
которой я живу
которой я умру
и досыта наемся
отеческих гробов
и костяных корней
родного языка с которого
не деться
Если это и можно назвать дорогой, то эта дорога для бесстрашных. Это горы или гора или только подножие горы. Но что самое важное – это природный ландшафт, еще не тронутый цивилизацией, а потому абсолютно настоящий во всей своей живой дикости. Мне такой ландшафт интереснее и ближе обжитого, городского, без счету раз исхоженного вдоль и поперек.
 
и если видим нам горизонтальный снег
то город неуместен между нами
 
Этот дикий уголок природы способен удивлять, в отличие от всех привычных речевых ландшафтов, ты не всегда знаешь, как себя вести в нем, чтобы не запутаться, не потеряться.
 
Она – сказала да…
прикинь сказала смерть:
сегодня – холода
а завтра замереть.
 
Запал. Анабиоз.
Гражданская война.
Воюем оловянных,
а завтра жизнь –
одна
 
Юнона на авось
переплывёт сюда…
она сказала смерть
прикинь, сказала, да…
 
Конечно, это не тропики, и не бескрайний белый голос вечной мерзлоты. Это где-то в Челябинской области, около Карабаша… это где-то в Башкирии, где на зеленых холмах белеют коровьи бока, это где-то после моста через Каму в Перми… и, наконец, во всем Кыштыме
где-то…
от всякой задыхающейся воли
ты жил в кыштыме между твёрдых жил
Это – где угодно. Везде, где можно говорить с Богом. А это единственно оправданный повод говорить.
 
конечная станция новый год Гомер Илиада
законы Дао отменены наличьем Урала
новый почти человек со-стоит из снега в снегу
– поговори со мной говорю ему
конечная станция нежный кастет в кармане
тонкие кости ветра из пустопорожней вербы
отсутствие времени и темноты тебя не обманет
                                                       – не
поговоришь со мной –
Бог говорит мне
Рельеф книги «Отведи меня домой», как и всегда у Петрушкина, совершенно неровный, непредсказуемый. Нет такого вида транспорта, на котором можно было бы пересечь эту местность. Только самому. Только босым и в кровь. Только вслепую, т.е. так, как это и написано.
 
ТАК ЧТО ЖЕ ВСЁ УХОДИТ БРАТ
МЫ ПЕРЕХОДИМ БРОДОМ АД
И даже не смотря на то, что:
все пути на свете нас приводят к смерти
 
…важен путь. С каждым шагом деревянные механизмы А.Петрушкина продвигаются все дальше, а, может, быть, выше, поэтому становятся не так четко видны с земли, такой же неосвоенной, такой же мастерской, усыпанной гвоздями и опилками, но все-таки переполненной жизни… Но есть среди всех этих речевых напластований такие, через которые смотрит Бог, прозрачно, слепо, просто. Смотрит прямо в темя.
 
Поправь меня – вокруг сплошная сила:
Схожу с ума за тех и за других,
Но мама спросит: где тебя носило?
Отвечу: там, где был язык прибит.
 
Исправь меня – дощатые снега
Лежат здесь на проваленных заборах.
По Цельсию – в мороз идёт страна,
И не словарь перед тобой, а морок…
 
Поправь меня – Кыштым не устоит
Не вместит мой словарь и всё такое
Мне дан небесный чтобы говорить
С тобой, земное.
 
Петрушкину не свойственно доделывать, додумывать, вычищать, отряхивать своих лохматых деревянных птиц от застрявших в глазницах опилок. Пусть идут, летят… Как умеют. Они живые, как сама речь, они нелегкие, но разве легко земле, по которой мы ходим? Они слепые, но они не врут. Они светлые, как чаячьи выкрики, потому что на них смотрит Бог.
 
и я стою – не навсегда
светло и слепо
Категория: РЕЦЕНЗИИ | Добавил: Хлебник (16.07.2010) | Автор: Елена Оболикшта (Екатеринбург)
Просмотров: 293 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Сделать бесплатный сайт с uCoz